Уже через двадцать минут Никита был в отделении.
Едва он вошёл в кабинет заведующего, где кроме него сидели три человека, как один из них, мужчина чиновного вида, прилизанный, при галстуке и костюме, тут же спросил:
— Савельев?
— Именно.
— Пока садитесь.
Главный врач больницы, сидевший в сторонке, неодобрительно покачал головой и исподтишка показал кулак.
— Что можете пояснить по делу?
— На меня уже дело завели? — Никиту заело.
— Я бы на вашем месте вёл себя повежливее. Если вы так с комиссией разговариваете, то представляю, как вы обращались с бедной раненой женщиной.
— Женщина не рассказывала случайно, что рядом с ней, на каталке, были ещё больные, причём более тяжёлые? Мне пришлось срочно оперировать мужчину, которому промедление грозило смертью.
Прилизанный чиновник поморщился.
— Не надо уводить разговор в сторону, отвечайте по существу.
— Я и говорю по существу. Проверьте истории болезни доставленных в отделение вместе с ней.
В разговор вступил второй член комиссии.
— А что у вас с лицом?
— Поскользнулся в луже, упал.
— И поведение ваше с пациенткой, и разговор с комиссией — вызывающий, и падение…
Чиновник не продолжил предложение, но дал понять, что в версию падения не верит.
— Борис Кириллович, — чиновник повернулся к главному врачу, — как вы охарактеризуете работу доктора… э-э-э?..
— Савельева, — подсказал завотделением. — Да.
— Отличный врач, много оперирует, опытный. Показатели — смертность, осложнение после операций — лучше, чем в целом у других.
— Да? — удивился чиновник. Он явно ждал другой характеристики.
— Ну а моральный облик? Так сказать, злоупотребления?
— На работе не употреблял, и замечен в сём не был, — сухо ответил завотделением.
— Может, благодарности от больных?
— Полкниги благодарностями от пациентов исписано. Могу показать.
— Да нет, я не об этом, вы не поняли, — чиновник досадливо поморщился.
— Ах, вы о жалобах? Нет, категорически нет!
Чиновник явно намекал на денежные благодарности.
— Савельев, напишите объяснительную.
Чиновник подвинул чистый лист бумаги.
Никита и написал: о тяжело раненном в аварии, о срочной операции, о том, как блондинка требовала оказать помощь в первую очередь именно ей, прикрываясь работой в городской администрации. Тогда он всё сделал правильно — как того требовал его врачебный долг, и виноватым себя не чувствовал.
Чиновник взял объяснительную, прочитал её. Когда он дошёл почти до конца, лицо его побагровело.