"
"Может, и навешал бы, если бы не одно обстоятельство. За всем этим обменом ядерными ракетами просвечивал жгучий обоюдный интерес. Примерно как в первом классе дернуть за косичку и получить в ответ рюкзаком по башке. Лезть в это без спроса было бы крайне глупо. Я и не лез. Наблюдал со стороны. И видел, что Машка с каждым днем становится все мрачнее. Из-за Мирского-Мерзкого? Или что-то еще?
А наблюдал за ней, походу, не только я. Марго тоже. Наверно, ей казалось, что незаметно, но я был нацелен на нее, как радар, поэтому видел все.
Я не знал, в чем дело, но почему-то было… нервно.
Все изменилось в тот день, когда вместо биологии вдруг поставили допы по русскому. Что случилось с Марго, нам не сказали. Неожиданно Машка подошла ко мне и спросила, не знаю ли я, где та живет. Я бы мог, конечно, просто дать ей адрес. Или не дать. Но словно дернуло что-то.
Ок, сказал, но пойду с тобой.
Нет, прямо к Марго я идти не собирался. Просто дошли с Машкой до дома, болтая о чем-то.
Неожиданно мы подружились с Машкой. Я помогал ей готовиться к ЕГЭ, а еще у меня появился человек, с которым я мог говорить о Марго. У нас организовался свой маленький фан-клуб. А Машка плакалась мне насчет Мирского — тут я не ошибся, интерес действительно был, причем взаимный.
Где-то классе в пятом-шестом у нас было повальное увлечение анкетами — тетрадками с вопросами. И, разумеется, там был вопрос, может ли мальчик дружить с девочкой. Я написал, что не может, потому что или влюбится, или ему станет скучно.
Незадолго до своей днюхи Машка сказала, что переезжает в квартиру покойного отца. Там была какая-то очень гнилая история. Я давно понял, что дома у нее нехорошо, но потом она все-таки призналась, что отчим к ней пристает. Видимо, все стало настолько хреново, что мать разрешила ей переехать, даже не дожидаясь окончания школы.