Левиафан

"

"— Потому что, как бы мне ни было противно, мне тоже любопытно, что это за зеркало. То, что мы с Трователло услышали, похоже либо на бред сумасшедшего, либо на то, что Божья сила должна уничтожить. Я не говорю, что верю во все это, но я могу сказать вот что: в своей жизни я был свидетелем многих событий и встречал людей, которых можно было назвать… нечестивыми. Более того, злыми. — Лицо с повязкой на глазу раскраснелось и казалось почти оранжевым от бликов пламени. — Я знаю, что колодец зла практически бездонен.

Он манит десятки людей такими же обещаниями, какое может дать это зеркало. Но в конце концов обещания оказываются пустыми. Они лишь способствуют распространению зла. Как чумы, которая передается от человека к человеку. Как человек божий — по-своему слабый, но пытающийся воспитать в себе добродетель, — могу ли я отвернуться, если такое зеркало действительно существует? Нет. Следовательно… мы с Трователло пойдем с вами.

Хадсону оставалось только пожать плечами.

— Я думаю, это все равно, что гнаться за диким ослом, но воля ваша.

Меня гораздо меньше волнует демоническое зеркало, чем те, кто наблюдает за нами из леса. Они, должно быть, верят, что это зеркало настоящее, иначе не ждали бы, что мы приведем их к Бразио Валериани.

— Причем, он может действительно скрываться под именем Бразио Наскосто, а может, и нет, — напомнил Арканджело.

— Но если это и правда он, то он проделал долгий путь от дома своего отца в Салерно, — нахмурился Хадсон.

Мэтью наблюдал за тем, как священник медленно попивает чай, сидя у огня.

Сейчас у него не было возможности задать мучающие его вопросы ни Камилле, ни Трователло, хотя его любопытство болезненно разгоралось. Приходилось довольствоваться малым, поэтому Мэтью обратился к Арканджело.

— Возможно, вы не захотите говорить об этом, но все же позволю себе спросить: как вы потеряли глаз?

— О, как раз об этом я могу говорить. Я даже больше не скучаю по нему. Это было очень давно. Я, кажется, упоминал о том, что осколок или обломок может нанести непоправимый ущерб.

Полагаю, мне повезло, что я тогда не погиб. — Он слегка улыбнулся. — Так или иначе, после этого я стоял на коленях и молился Богу так неистово, как не мог бы ни один шестнадцатилетний парень. Это я вам точно могу сказать.

— Вы упоминали, что были юнгой.

— На нескольких кораблях, что курсировали между Венецией и Портсмутом. Возили пряности. Вы, англичане, обожаете перец, ваниль, шафран, чеснок, гвоздику и многое другое.