Лупо потянулся к нему свободной рукой, но Бразио уже навалился на Ивано и бросился на пистолет. Хадсон попытался ему помочь, но Лоренцо приставил нож к его горлу. В вихре движений и крови Бразио и Ивано боролись за пистолет. Ивано толкнул Бразио в грудь. Пистолет выстрелил с громким хлопком, выпустив струю голубого порохового дыма, и Бразио Валериани упал на пол с черной дырой во лбу. Его мозги забрызгали сосновую стену.
Мэтью чуть не выпрыгнул из сапог, когда рысь издала леденящий кровь звук, словно почуяла приближение королевского пира.
Воцарилась звенящая тишина. По комнате поплыл дым, заигравший с носом Марса Скараманги.
— Он сам нажал на курок! — закричал Ивано. — Я пытался выхватить оружие, но его рука была скользкой от крови! Клянусь вам, магистр, он сам нажал на спусковой крючок!
Марс и его сестра стояли, глядя на тело, которое продолжало корчиться на полу в предсмертных судорогах. Наконец, раздался хрип, и открытые глаза уставились в небо, а вокруг головы растеклась алая кровь.
— Лупо. Убей его, — напряженно прошептал Марс.
Мэтью почти ничего не понял из предыдущей перепалки, но эту реплику разобрал прекрасно.
Тесак сверкнул. У Ивано не было даже времени закричать. Лупо вонзил тесак в макушку Ивано, вырвал его и снова ударил по черепу, прежде чем второе тело упало на пол. Ноги Ивано задергались, словно он пытался убежать от жнеца, но он был не ровня этому надвигающемуся призраку.
Кто-то засмеялся.
Марс, Венера, человек-волк и все остальные повернулись и увидели, что Профессор Фэлл явно наслаждается моментом, словно смотрит самую смешную пьесу, когда-либо представленную в лондонском театре «Кокпит» на Друри-Лейн.
— Замечательно! — воскликнул Фэлл с мрачной веселостью. — Продолжай! Убей и свою сестру, окажи нам всем услугу!
Мэтью решил, что следующим трупом на полу станет уже Профессор, но прежде чем Марс успел что-то сказать, его сестра произнесла:
— Пусть этот старый дурак посмеется! — Ей с трудом удавалось сдерживать рысь, которая рвалась к трупам.
— Что они могут знать? Этот мертвый ублюдок не заговорил бы, даже если бы я отрубил ему все пальцы! И даже тогда… он убил бы себя, чтобы не заговорить, ты ведь это понимаешь, да?
— Возможно, им — он что-то сказал.