Итак, ты ведь его где-то спрятал, не так ли? Пока я спрашиваю тебя об этом, как один цивилизованный человек другого. Но все может быстро измениться, и эти перемены будут не в твою пользу.
— Я его уничтожил! Его нет! Клянусь, я его уничтожил! — застонал Валериани."
"— Но, согласно нашей информации от Нерио Бьянки, который был учеником Сенны Саластре, его невозможно уничтожить. По крайней мере, Бьянки утверждал, что сам колдун сказал ему об этом. Разве ваш отец не потерпел неудачу, пытаясь это сделать? О, Бьянки сказал, что ваш отец разбил его, но вынужден был воссоздать стекло, и Саластре помог ему.
Он прав, — размышляла Венера, стоя и наблюдая за этой притворно вежливой беседой. Ее сердце забилось чаще в предвкушении будущих действий тесака.
Под сиянием странных колец Блэка они вдруг превратились в скрюченные лапы старой карги.
Ей захотелось закричать от ужаса. Пришлось почти до крови прикусить губу, чтобы сдержаться. Кожа на ее руках стала серой, как погребальный саван и сморщилась древним пергаментом. Спрятав руки в шелковых рукавах жакета и блузы, она почувствовала, как плоть предает ее, высыхает подобно старому руслу реки, по которому перестала течь жизнь. Если бы она осмелилась взглянуть на свое отражение в этот момент, то увидела бы не прекрасную Венеру Скарамангу, а отвратительное существо, которым она неминуемо станет без зеркала Киро Валериани.
Она не питала иллюзий насчет вечной жизни. Она и не хотела ее. Но быть вечно прекрасной даже на краю могилы… ступить на порог смерти, как одна из самых соблазнительных и безупречных женщин, когда-либо живших на свете… да. Таково было ее желание. Именно этого бы она попросила у существа, которого бы призвала.
Пока эти мысли проносились у нее в голове, Венера увидела, как сморщилась и исчезла ее кожа.