Возвращаясь к карете, он прошел мимо повозки с сеном и сразу же остановился, потому что в свете фонаря на одном из шестов баржи он разглядел две фигуры, лежащие рядом.
Его сердце пропустило удар. Он сжал кулак и постучал по борту повозки, отчего старый фермер в соломенной шляпе, сидевший на сиденье, обернулся и выругался по-итальянски. Мэтью проигнорировал это замечание и постучал снова, сильнее.
Хадсон открыл затуманенные налитые кровью глаза и сел, разгребая сено в волосах.
— Какого черта? — проворчал он.
— Действительно, — ответил Мэтью, с трудом сдерживая переполнявшую его радость, — на паромах встречаешь самых странных людей.
— Мэтью! — воскликнул Хадсон. Камилла тут же села, широко распахнув глаза. — Боже мой, мальчик! Что с тобой случилось? — Он огляделся и нахмурился. — Где Профессор?
— Насчет «что произошло» — это долгая история. Профессора Фэлла больше нет в живых. Но я так понимаю, у вас было не менее интересное приключение с Лупо. Как тебе удалось… ох… ты ранен? — Он только сейчас заметил, что левая рука Хадсона покоилась на перевязи.
— Лупо постарался, — кивнул Хадсон. — А как ты об этом узнал?
— Разговаривал с экономкой.
— Что?
— Мы видели, как вы с Профессором уезжали в карете Скарамангов, — сказала Камилла.
— Карета-то вон, но да черт с ней, — махнул здоровой рукой Хадсон, заметив уже знакомое проклятое транспортное средство. — Боже мой, Мэтью! Как тебе удалось сбежать?
— И что случилось со Скарамангами? — спросила Камилла.
— Мы скоро причалим, поэтому я предлагаю нам пообедать и выпить. Много. Мне понадобятся крепкие напитки. А еще нам всем стоит купить новую одежду, потому что лично от моей разит за версту. Деньги не проблема, спасибо Оттавио Менегетти.
— Что? — снова ошеломленно переспросил Хадсон.
— Менегетти мертв. Профессор убил его. Что до Скарамангов, то я оставлю эту тему для таверны. Я хочу знать, как вам двоим удалось убраться с виллы и попасть сюда. О, кстати! — Его вдруг осенило.
— Не совсем так, — покачала головой Камилла. — Это пожелание удачи.
— Вот как. — Мэтью кивнул. Возможно, это и не было благословением от телохранителя опасных преступников. Но эту фразу определенно стоило написать на стене дома номер семь по Стоун-Стрит, когда он вернется в Нью-Йорк… к Берри. К будущему, которое казалось ему дорогой, полной сияющего смысла.