Мэтью сбежал вниз по лестнице, спасая свою жизнь и рассудок.
Бродвей был загроможден перевернувшейся повозкой с лесоматериалами, лошади сбились с привязи и брыкались посреди орущей, растерянной толпы.
Мэтью благополучно добрался до Нассау-Стрит, и в таверне сама Салли Алмонд сообщила ему, что Берри забрала куриный суп, который она заказывала, но в продаже не оказалось того самого яблочного эля, поэтому Берри отправили в «Трот» или в «С-Рыси-На-Галоп»."
"— Как хорошо, что ты вернулся! — сказала Салли в дверях, и Мэтью снова отправился в свою любимую таверну на Краун-Стрит.
Мог ли он идти еще быстрее? Похоже, нет.
Если он снова разминется с Берри, он сможет найти ее у МакКеггерса, но это явно было неподходящим местом для предложения руки и сердца. Поэтому он продолжал бежать.
Он ворвался в знакомую и всегда успокаивающую обстановку таверны «С-Рыси-На-Галоп». Первым делом он увидел там своих друзей — Еффрема Оуэлса, портного, и Израэля Брандье, серебряных дел мастера, сидящих за шахматной доской перед потрескивающим камином.
Пожилой, дородный, седобородый Феликс Садбери, стоявший за барной стойкой, крикнул:
— О, Мэтью Корбетт!
Молодая женщина в зимнем пальто цвета летних полевых цветов и широкополой шляпе повернулась к двери.
Это был сон. Должно быть, это был сон.
Ее ясные голубые глаза расширились. В свете свечей ее густые рыжие волосы с медными прядями блестели от здоровья.
Она улыбнулась. Промежуток между ее передними зубами никогда не был таким красивым, как и веснушки, рассыпанные по щекам и переносице. Она уронила на пол то, что держала в руках. Глиняную миску, накрытую вощеной бумагой.
Хрясь!
Глиняная миска разбилась. Из кружки вылился яблочный эль.
Бах!
Глаза Берри наполнились слезами о она прошептала то, что Мэтью запомнил на всю оставшуюся жизнь.
— Мой Мэтью!
Он не мог пошевелиться. Ноги предали его и будто приросли к полу.
— Я так сильно тебя люблю! Ты выйдешь за меня замуж? — произнес он громко и страстно, чтобы его услышал весь мир.
Ответила ли она?
Оглох ли он?
Неужели потолок обрушился ему на голову? Потому что внезапно он обнаружил себя сидящим в кресле, а Еффрем подносил к его губам чашку с напитком, способным превратить зимний мороз в летний жар.
— Что? Что она сказала? — растерянно спросил Мэтью у портного.