Я имею в виду… ты же знаешь, что иногда — часто — это опасно. Господи, ты только представь! И все же… это приносит мне удовлетворение. Я бы не хотел отправляться в путешествия за пределы колоний. Но… опять же… справедливо ли по отношению к тебе, что я продолжаю работать на агентство?
— Я тоже не знаю, — призналась она. — Может быть, со временем. После всего, что мы пережили, я пойму. Прямо сейчас я просто не могу сказать, что я чувствую.
Так что им еще предстояло обсудить этот вопрос.
Когда толпа на их веселом и шумном пути к Салли Алмонд начала редеть, к Мэтью и Берри подошел долговязый преподобный Бертрам Фенкларен.
— Я поздравляю вас обоих, — сказал он. — Вы замечательная пара.
— Спасибо, — ответил Мэтью. — Это была прекрасная церемония.
— Эм... можно вас на пару слов? И Берри, конечно, тоже. Не пройти ли нам обратно в гардеробную? Там мы сможем уединиться.
В маленькой комнате Фенкларен, казалось, долго обдумывал то, что хотел сказать, нахмурив брови.
— Вы оба знаете вдову Эдвину Баффентхорп? Она владеет одним из больших особняков на Голден-Хилл.
— Я слышал это имя, но не знаю ее, — сказала Берри. — А ты?
— И я не знаю, — покачал головой Мэтью.
— Очевидно, вдова Баффенторп знает о твоей репутации, Мэтью, и она попросила меня изложить просьбу.
— Какую?
— Она верит... — Фенкларен поколебался, видимо, готовясь к дальнейшим словам. — Она верит, что в ее доме завелись привидения, — продолжил он.
— Потрясающе! — невольно воскликнул Мэтью. — Но чего она хочет от меня?
— Она... хочет, чтобы ты провел несколько ночей в комнате, которую она называет комнатой с привидениями, и поймал этого призрака.
Мэтью и Берри застыли, потеряв дар речи.
— Я добавлю, — сказал преподобный, — что вдова Баффентхорп обещает за эту услугу много денег, что твоя невеста приглашена — если она осмелится, — и что у вас будет личное пространство и свобода передвижения по дому.