Я все вспомнил… и теперь это не дает мне покоя.
Ожидал ли он, что она заговорит? Он не знал. Он чувствовал себя так, будто сидел в яме, пещере или туннеле. Вокруг за этим столом словно не было никого, кроме них двоих. Даже лампы, казалось, потускнели, превратившись в мерцающие искорки.
— Я — ложь, потому что тридцать один год я притворялся тем, кем не являюсь, — продолжил Хадсон. — На самом деле я… убийца. И этот остров… он раскрыл ложь и вернул мне правду. То, что я сделал и чему способствовал охотно и по собственной воле…
— Что именно?
Неужели это был голос Мэтью? Но Хадсон заметил, как Камилла посмотрела в сторону, приложила палец к губам и снова перевела взгляд на него.
Хадсон колебался. Почему он рассказывает все это незнакомке, если не может рассказать даже Мэтью? Он будто чувствовал, что может ей рассказать. Что она готова выслушать его и не осудить за то, в чем он сам уже тысячу раз признал себя виновным.
Продолжать или нет?
Мгновение замерло и зазвенело в воздухе. Хадсон нарушил молчание и запустил время вновь:
— Я был молодым наемником. Шла Голландская война, 1673 год. Я сражался на стороне французов и шведов против голландцев. После битвы мы с несколькими друзьями — тоже наемниками — отбились от основного отряда и заблудились в болотистом лесу. Заблудились… а вокруг был враг. Мы не осмеливались остановиться, отдохнуть или развести костер, потому что видели, что голландцы делали с наемниками.
"— Все в порядке, — спокойно сказала она. — Продолжай.
Молчание длилось долго, пока Хадсон искал в себе силы продолжить.
— Мы прошли через битву, которая длилась день и ночь. Столько убитых… наших товарищей.