— Она сказала, что посмотрит, что можно сделать, хотя, разумеется, синьор Менегетти очень занят. Она говорит, что здесь редко бывают англичане, и синьор Менегетти может захотеть с вами встретиться.
— Что ж, слава Англии, — сказал Мэтью. — Надеюсь, это нам поможет.
Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась, и молодая женщина жестом пригласила их следовать за ней.
Они поднялись по лестнице в коридор, выложенный сотнями разноцветных глиняных плиток, подчеркивающих богатство торговца. Наверху лестницы располагалась еще одна дверь, ведущая в коридор, устланный красным ковром.
— Входите.
Женщина открыла дверь в большой кабинет с белыми стенами и балконом справа, с которого открывался вид на улицу внизу и ближайший канал под мостом Видаль. Напротив двери, на богатом красно-золотом восточном ковре, стоял огромный дубовый стол, за которым сидел его владелец перед книжным шкафом.
Менегетти встал, когда вошли посетители.
— Avanti, avanti[25], — сказал он, жестом приглашая их войти с улыбкой на добродушном загорелом лице, хотя Мэтью заметил, что его улыбка слегка померкла, когда он скользнул взглядом по капитану Андрадо. На вид ему было чуть больше пятидесяти, его темно-каштановые вьющиеся волосы спускались ниже плеч. У него были напомаженные усы и козлиная бородка, обрамлявшая довольно крупный подбородок.
Менегетти обратился к помощнице, та вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.
Хозяин кабинета повернулся к Мэтью.
— Англичанин! Как чудесно! Я говорю по-английски! Немного!
Он приподнял два пальца, почти прижатые друг к другу, и ослепительно улыбнулся.
— Мое имя Мэтью Корбетт, а это сеньорита Камилла Эспазиель, и…
— Я не хочу знать имя военного преступника, — перебил его мужчина, хотя его улыбка не дрогнула.
— Мы не отнимем у вас много времени, — заверил Мэтью.
— О, время ничего не значит! Садитесь, садитесь!
Мэтью и Камилла сели.