Андрадо, фыркнув, вышел на балкон, а торговец устроился в черном кожаном кресле с высокой спинкой, на подлокотниках которого были вырезаны бараньи головы. Перед ним на столе лежала небольшая стопка бумаг, увенчанная маленьким латунным пресс-папье в виде обезьянки, полированная позолоченная чернильница и подставка с тремя перьями. Рядом со столом стоял маленький столик с шестью графинами с красными и белыми винами разных оттенков и четырьмя хрустальными бокалами.
Менегетти заметил, что Мэтью смотрит на графины.
— Не хотите попробовать?
— Нет, спасибо, еще рано.
— Слишком рано для вина? Что за кощунство? — Он переводил взгляд с Мэтью на Камиллу и обратно, но, так и не дождавшись согласия, махнул рукой. — Ну что ж! Последний раз, когда я говорил по-английски, был… ох… семь лет назад. Я тогда продал одному джентльмену много Chianti и Valpolicella. Уверен, теперь их продают в лучших тавернах Лондона. Итак, чем я могу вам помочь? — Он хлопнул в ладоши, явно предвкушая выгодную сделку.
— Эм… мы здесь не для того, чтобы купить вино, — сказал Мэтью и заметил, как глаза Менегетти слегка подернулись льдом, хотя улыбка и не думала меркнуть.
Менегетти продолжал молчать.
— Я… то есть, мы знаем, что вы покупаете Амароне на северных виноградниках, — продолжил Мэтью. — Вам знакомо имя Бразио Валериани?
Торговец нахмурился.
— Что это за имя?
В разговор вмешалась Камилла.
— Синьор, мы ищем человека, который мог бы работать на винограднике, где производят Амароне, либо быть его владельцем.
"— В регионе Венето, — с нажимом поправил Менегетти. — Он очень большой. Вы говорите о провинции Верона, в которой вы сейчас находитесь. Там военные из вашей страны, прекрасная леди, трудятся, уничтожая друг друга и мой бизнес. — Он пренебрежительно махнул рукой. — Так что насчет имени?
— Мы надеялись, что оно вам известно, — сказал Мэтью.
Менегетти несколько секунд смотрел на него, голубые глаза на загорелом лице были холодными и внимательными.
— Вы хотите вести дела за моей спиной? Зачем вам этот человек? Как делец, имеющий контракт со всеми этими виноградниками, я имею право услышать правду.
— Это личное дело, и оно не имеет никакого отношения к виноделию, поверьте.
— Все бы сказали именно так, — насмешливо улыбнулся Менегетти. — Молодой англичанин, испанка и вояка приходят сюда и выспрашивают имя.