Затем ледяные стены вокруг ее кресла, казалось, затвердели, потому что ни один нежелательный гость больше не приблизился к ней, хотя многие бросали на нее беглые взгляды. Венера вспоминала описания, которые дал Менегетти. За полчаса наблюдения она не увидела никого, кто бы под них подходил.
Время шло, в вестибюле становилось все меньше людей. Богато украшенные серебряные часы на стене показывали больше одиннадцати. Венера решила, что подождет до половины двенадцатого, а потом подойдет к управляющему и задаст вопрос о молодом англичанине, с которым она случайно познакомилась днем.
Мэтью Корбетт — так его зовут, — сказала бы она. — Мы говорили о книгах, и я упомянула эту. Она могла бы ему понравиться, хотя я не уверена, что он хорошо владеет нашим языком. С ним есть кто-нибудь, кто мог бы перевести? Конечно, я оставлю это ему, но я бы не хотела его беспокоить, если…
— Я требую отдельную комнату! Вы меня слышите?
Венера оторвала взгляд от страниц книги. Очень высокий худой мужчина в черном плаще и черной треуголке стоял у стойки управляющего.
— Я не могу спать в этой комнате! — бесновался мужчина, почти рыча. — Один из этих солдат храпит, как зверь!
Солдаты, — подумала Венера. Она очень тихо закрыла книгу. Встревоженный, но достаточно невозмутимый управляющий поднял руки в знак непонимания, лишь сильнее разозлив мужчину в черном плаще.
— Я не могу там спать! Вы что, не понимаете? От этой койки у меня спина болит! — В ответ на молчание управляющего он ударил кулаком по столешнице. — Я лучше буду спать на скамье в парке, чем там! Будьте вы прокляты! — бросил он, направился к двери и вышел прямиком в ночь.
Венера встала.
Этот мужчина не подходил ни под одно из описаний, которые давал Менегетти, но все же… солдаты.
Она последовала за ним.
Высокий, очень худой и бледный мужчина с уродливым сердитым лицом шел по пустынным улицам.