В прошлом году их было четыре, — король насупил брови, намекая: «не тяни, выкладывай уже». Глава службы безопасности оттягивал выкладывание сути до последнего, ибо и сам до конца не понимал, хорошая это новость или плохая. А гонца, принёсшего плохую, как известно, могут и наказать. — Вчера клятва верности поступающих снова разделась на четыре потока. Как и всегда последние семнадцать лет.
Королева вскрикнула и схватилась за сердце. Король на ватных ногах осел в так кстати подвернувшееся кресло.
Доэрти отшагнул назад, к двери.
— Врача позовите, — приоткрыв створку, пробормотал он в пространство. Поспешно удаляющиеся шаги дали понять, что его услышали.
— То есть… она жива? — пролепетала Аннора, обмахиваясь отчетом с северных рубежей о работе шахт. Бумага смялась до нечитаемости, но отобрать ее король и не подумал. Ему бы самому не помешало немного свежего воздуха.
В приоткрытые двери просочился лорд Оффал, королевский лекарь. Доэрти заранее попросил его обождать неподалёку, предчувствуя, что после таких новостей королевской чете может понадобиться помощь специалиста.
— Но почему она не пришла к нам? Не написала хотя бы? — пролепетала Аннора, после того как лекарь произнёс над ней небольшое успокаивающее заклинание. Король пожал плечами и почему-то уставился на главу службы безопасности, хотя вообще-то речь шла о его собственной дочери. Доэрти замялся: на вопрос ответить надо, но так, чтобы еще и на плаху не угодить.
— Обстоятельства ее гибели…то есть гибели той, что мы приняли за принцессу, могли расположить Ее Высочество к мысли, что в этом замешан кто-то из дворца, — обтекаемо сформулировал он наконец.
— То есть Катраона решила, что это я приказал ее убить, — перевёл для себя витиеватую фразу король, темнея лицом. Доэрти, напротив, побелел и судорожно сглотнул вдруг пересохшим горлом. — И где она сейчас?
Вот именно этого вопроса глава службы безопасности опасался больше всего.
— Ищем, Ваше Величество, — склонил голову лорд Доэрти.
— То есть не знаете, — король вернулся к протаптыванию тропинки в ковре. Лорд Оффал отступил к стене, стараясь с нею слиться. Лишние свидетели личной беседы на столь деликатную тему рисковали вдруг получить назначение в отдалённую провинцию, а то и вообще пропасть без вести. Королевскому лекарю оставалось надеяться только на собственную безупречную репутацию.