Мой день рождения? Короля?
Даты щёлкали рубильником, но сейф продолжал игнорировать подбираемые комбинации. Хорошо хоть не уничтожал содержимое после энной попытки.
Наконец меня осенило. Я набрала полузабытую в суете столицы дату. Сейф послушно распахнулся.
Забавно.
Использовать день рождения Брай в качестве кода — шутка для посвящённых: точно никто бы не догадался, кроме меня.
В сейфе лежали документы, несколько мешочков с монетами, а сверху конверт, запечатанный личным оттиском барона. Письмо я, понятное дело, распечатала первым.
Как я и думала, конверте оказалось послание, адресованное лично мне.
«Дорогая дочь!» — так оно начиналось. Я присела обратно в рабочее кресло с жесткой спинкой и вчиталась в мелкий бисерный почерк.
«К тому моменту, как ты откроешь это письмо, меня уже не будет в живых. Грустить не стоит, хотя советую выдержать положенный траур. Ты же не захочешь сразу выйти замуж?»
Секундочку, какой замуж еще?!
«Под этим письмом лежит контракт твоей помолвки. Он действителен пять лет после даты заключения».
Помолвка? Ну приехали… Спасибо тебе, папенька, удружил!
Отложив письмо на край стола, очень осторожно, будто она могла меня укусить, я вытащила оставшуюся стопку бумаг из сейфа и неверяще уставилась на документ. Две подписи, Суона и представителя другой стороны. Некий Б. Салливан.
Кто бы мог подумать! Тихоня детектив втихаря подписал соглашение о возможной на мне женитьбе. Так хочется получить хоть какой-то титул? Или я на него своими рюшами и писком произвела настолько неизгладимое впечатление?
В течение пяти лет мы либо должны пожениться, либо выждать их и по обоюдному согласию расторгнуть договор.
Я выдохнула, не заметив, что все это время задерживала дыхание. Ну папашка, ну крючкотвор. Обеспечил-таки меня опекуном. Судя по тому, что капитан Салливан до сих пор не заявился требовать своё, договор ему нужен примерно так же, как и мне. Для галочки. Мало ли, для чего молодому мужчине может понадобиться фиктивная помолвка. Поклонницы одолели или вообще он не по девочкам.
Значит, можно спокойно выдохнуть и дальше жить как жила.
Я вернулась к недосчитанному письму.
«Милость Его Величества последние несколько недель меня минует. Увы, прежнего доверия уже не оказывают. Боюсь, что не смогу долго хранить чужие тайны. Посему смерть, хоть и не желаю я ее, видится наиболее благоприятным исходом сей ситуации».