Зато на отставших парней вылилось ведро презрения на каждого, сопровождаемое наглядным пособием «ты даже не как баба — та шестой прибежала».
Парни краснели, бесились и поглядывали на меня уже безо всякого восхищения. Скорее с ненавистью. Пусть привыкают. Нечего воспринимать меня как турнюр с мордашкой. Я конкурент, ребята, — так и относитесь.
На завтрак нас отпустили только после получасовой медитации. Мы расселись на скамейках для зрителей прямо там, около полигона, и следуя указаниям тренера, постарались рассмотреть свой энергетический шар.
Я свой видела уже во всяких ракурсах, так что мельком оценив наполненность, — под завязку, хорошо — переключилась на других. Как ни странно, теперь я могла рассмотреть и чужие резервы. Недалеко, где-то в пределах полутора метров, то есть у трёх ближайших соседей, но уже неплохо. То ли атмосфера перенасыщенности энергией повлияла, то ли я начинаю лучше владеть даром.
Завтрак прошел в недружественной обстановке. Девочки из общежития еще не решили, воюют со мной они или дружат, а мальчики с факультета были все еще обижены за поражение.
История, экономика и основы права чередовались между собой в течение недели, выпадая как раз на время после завтрака. Затем шёл длинный обеденный перерыв, в который можно было сходить в библиотеку, погулять, поспать — в общем, уложить в голове материал.
Утро пятницы началось нетрадиционно: вместо разминки на свежем воздухе нас позвали в аудиторию. Высокий, очень худой и коротко стриженый мужчина с тонкими усиками и нервными, дергаными движениями рук предупредил нас сразу, чтобы мы не устраивались поудобнее.
— Меня зовут Лиам Шей, лорд Лиам Шей, — он явно сильно гордился своей лордовостью.
Им обоим корона пожаловала титулы после того, как вскрылась правда о Хилли. Ради того, чтобы они не поднимали бучу по поводу погибшей вместо принцессы дочери, от них таким своеобразным образом откупились.