Я неловко присела на краешек стула, не особо вежливо изучая лицо маньяка. Если не знать, что он убийца, — вполне приятное лицо с правильными, благородными чертами, характерным носом королевского целителя и его же надбровными дугами. Фамильное сходство налицо.
— Спасибо, что пришли, — нарушил напряженную тишину Сайкерт. Я пожала плечами.
— Мне сказали, что вы отказываетесь разговаривать с кем-либо, кроме меня.
— А это расследование для вас очень важно, не так ли? — подхватил мою мысль он с полуслова и ненадолго замолчал.
— А остальных? Не жаль? — вскинула я брови. Убийца отвёл глаза, и я решила не вдаваться в морально-этическую полемику. Смысл? Лучше перейти к сути. — Вы правда сын королевского лекаря? Поэтому так странно реагируете на целительскую магию?
Ричард вздрогнул.
— Уже знаете. Жаль… Такой ум — и достался женщине. Да, я его сын.
Очень хотелось врезать за снисходительность в каждой фразе, но я сдержалась. Зачем-то он позвал именно меня, значит, не так уж презирает, как хочет показать.
— А почему ваша фамилия тогда не Оффал? Вас же признали, насколько мне известно.
— Сайкерт — фамилия моей матери, — криво усмехнулся Ричард. — Лорд Оффал не пожелал на ней жениться, поэтому она осталась при девичьей.
Он хрипло рассмеялся.
— Отец, он даже не сразу поверил, что я именно его сын. Мать никогда не была разборчива в связях. Только когда я чуть подрос и стало ясно, что я его копия в детстве, лорд Оффал взял меня к себе.
Я слушала и боялась пошевелиться. За стеной маги-стенографисты записывали драгоценные показания, без которых главный виновник смерти Хилли так и остался бы безнаказанным, несмотря на все наши подозрения и доказательства. Задушил-то ее Ричард, а вот направляющей рукой стал тот, кому по должности полагалось жизнь оберегать.
Сайкерт машинальным — привычным — движением потер грудь в районе солнечного сплетения.
— Отец вливал в меня магию каждый день. Это была пытка. Резерв у него огромный — он не жалел силу, пытаясь сделать из меня мага. Это будет прорыв, любил он повторять. Новое слово в целительстве. Только у него ничего не вышло. Я оказался настолько бракованным, что не смог даже принять вливаемую в меня магию. Мой организм отторгал ее, как чужую кровь."
"Художник помолчал, продолжая массировать солнечное сплетение.