Первым делом Арлетта приказала выгрести все продукты и забрать самую хорошую посуду — ее можно было продать. Жаль, что вскоре придется вернуть часть еды. Королю отродье зачем-то требовалось живым, но пару дней голода она обеспечить ему могла.
Пройдясь по дому, Арлетта забрала все более или менее ценное и направилась домой. Настроение, испорченное утром, немного исправилось, поэтому графиня с предвкушением ждала очередного бала, на котором собиралась блистать!
* * *Проследив взглядом за удаляющейся каретой, Полина потерла озябшие руки и вернулась на кухню.
Оглядев помещение, Полина села на скамью и отыскала пальцами спрятанный мешочек с заработанными деньгами.
В этот момент на кухню тихо вошел Тишон. Следом за ним, цокая когтями по камню, пробрался и Зельц.
В руках мужчина держал мешок, который он вскоре положил на стол. Открыв тесемки, Тишон сунул руку внутрь и стал доставать… продукты. Лепешки, сыр и вяленое мясо.
Полина оживилась.
— Спасибо, Тишон, — поблагодарила она.
Мужчина в ответ просто кивнул. Он явно собирался сразу уйти, но что-то его остановило. Некоторое время Тишон стоял неподвижно, а затем мельком взглянул на Полину.
— Вы собираетесь уйти, миледи? — спросил он внезапно.
Поля удивилась.
— С чего бы это? — поинтересовалась она.
— Вас ничто здесь не держит, — пояснил садовник. — Вам ни к чему терпеть… графиню.
— Она наложила штраф, — напомнила Поля, уверенная, что Тишон знал и об этом. Он явно подслушивал.
— Вы всегда можете выйти замуж за торговца, — предложил Тишон. — Или крепкого ремесленника. Вы молодая и красивая. Любой мужчина будет рад оплатить этот долг.
Поля знала, что Тишон прав. Да, без магии в жены ее не хотели брать исключительно аристократы, но это не касалось всех остальных. В конце концов, в столице имелись дома, сколотившие состояние на торговле.
Да, Дель Атталь лишились имущества и состояния, но не титула. Полина до сих пор была баронессой. И могла передать этот титул своему будущему ребенку.
Вот только после такого замужества высший свет полностью отвернется от нее. Самое интересное, что даже работа служанкой не била по ее репутации так сильно, как могло подобное замужество.
Сейчас многие ее жалели, некоторые даже восхищались. Конечно, были и те, кто презирал и насмехался, но в общей массе аристократы, любящие считать себя лучше, чем есть на самом деле, сочувствовали ей. По крайней мере, во всеуслышание.