А мы с перепугу ни в чем даже не разобрались. Разбежались со страха в разные стороны…
— Не вини себя и Алену, — заметила Санька. — В том аду, что вы оказались, взрослому трудно понять что происходит. А вы были детьми.
— За сорок два года мы успели вырасти, — невесело усмехнулась золовка. — Но мне даже в голову не пришло проводить какие-то расследования. Боялась подумать об этом. Алена до сих пор против. Говорит, зачем старую беду ворошить.
— Сама поедешь? — уточнила Александра. — Хоть это теперь Москва, но одной ехать не стоит.
— А заберет кто? — напряженно осведомилась Лариса.
— Так успеем до вечера, — отмахнулась Санька. — Или Сергея попрошу."
"— На него надежды мало, — печально вздохнула золовка. — Хоть и генерал, а человек подневольный. Как зашлют куда, — фыркнула она, деловито собирая края теста в косичку.
— Диму или Славу попросим, — пожала плечами Александра.
— Если всю «Секиру» отправят, то и Крепс с Асисяем тут не останутся. Это пока Сережка в городе, на них можно рассчитывать. А как он уедет, то и они следом. Как ниточка за иголочкой. Да и нашему главнокомандующему доложить о поездке придется.
— Само собой, — улыбнулась Санька и из остатков теста слепила сыну птичку. Вставила вместо глазка изюминку. — Гляди, сыночек, жаворонок.
— Раньше такие перед Пасхой пекли, — добродушно усмехнулась Лариса и добавила радостно: — Это хорошо, что ты со мной поедешь.
Кирсанов, злой и насупленный, вернулся домой, когда Александра с Ларой купали Лешика. Санька услышала быстрые шаги, стук двери в кабинет. Потом муж метнулся на кухню, прогрохотал там посудой и с воплями: «Ничего не найдешь в этом доме!» — отбыл в кабинет.
— Ужинать не хочу, — рыкнул он, заглянув в ванную.
— Не влезай, убьет, — прошептала золовка, подавая Саньке полотенце.
— Все плохо? — вскинулась Александра.
— Когда он такой приходит, — поделилась наблюдениями Лара, — его лучше не трогать. Видимо, большие неприятности. Я потом у Гоголя узнаю, — пробормотала она. — Может, случилось что…
Но уложив сына в постель, Александра решила пренебречь советом Ларисы. Она тихонечко приоткрыла дверь в кабинет, увидела мужа, лежащего на диване в форменных брюках и рубашке. Руки за головой, глаза в потолок.