— Пришел в дом, понял, что ты, Лена, одна остаешься, вот и подпалил ночью, — громко запричитала она.
Подошел молоденький участковый. Отдал честь, доложил по порядку и затем вскользь заметил:
— Николай Петрович Кирсанов сейчас в больнице. Ночью сердце прихватило. Соседи скорую вызвали. А поджог произошел на пару часов позже, когда Николай Петрович лежал под капельницей. Мы проверили, — добавил он твердо.
— Тогда кто? — сурово рыкнул Кирсанов и уставился на подъезжающие машины с надписью «пресса».
— Да как можно! — всплеснул руками лейтенантик. — Вы же и дорогу в село провели, и со строительством школы помогли! И вся Никифоровка у нас газифицирована вашими стараниями.
— Чем могу, — нехотя кивнул Кирсанов. — Перепиши документы у этих борзописцев, — попросил участкового генерал.
— Так точно, — заверил участковый. — Я сейчас позвоню в районное управление, пусть пришлют опергруппу.
— Я тоже позвоню, — хмыкнул Кирсанов и ткнул в контакт министра внутренних дел. — Хорошо, что ты приехал, Димка, — просипел он глухо, закончив разговор. — Без тебя бы точно Алена не справилась.
— Тут это… Бек, — пробормотал Крепс.
— Твари… Я все-таки на дядьку думаю. Подъедем к нему в больницу. Душу из старого козла вытрясу.
— Николай не мог, Сережа, — прошептала Алена чуть слышно. — Он мне вчера признался, что любил нашу маму и я — его дочка. Они даже пожениться собирались. Но с заработков вернулся Юрий и потряс мошной перед мамиными родителями. Те и убедили дочку выйти замуж за старшего богатого брата, а не за бедного младшего.
— Какая-то странная ситуация, — тяжело вздохнул Кирсанов. — Я бы сказал, противоестественная. При чем тут деньги, если должен родиться ребенок?
— Каждый выбирает свой путь, — заметила Алена. — Господь управляет нами посредством обстоятельств.
— Ну конечно, — хмыкнул Кирсанов, оглядывая черные руины дома. Во двор еще входить не разрешали, но и с улицы виднелся обгорелый остов. — Дом не восстановить, — проскрежетал он. — Но ты жива, и это главное, Алена.