— Я… я ничего… Это Кирилл и Данька, что меня на кладбище забыли. Они хотят отомстить за Толика, — вздохнула она. — Дом пустой, сгорит, и не жалко. Твой генерал себе еще десяток отстроит. А пожар привлечет внимание общественности. А то люди начали забывать про Меньшикова…
— Что же вы творите, мрази? — охнул Крепс, подхватывая со стула трусы, а затем и брюки. — Жизнь не компьютерная игра! И там человек в доме! Сестра Сергея Юрьевича!
— Но мы же не знали, — просипела Юля наивно, будто это ее оправдывало.
— Какая милота, — мотнул головой Крепс и, положив в карман Юлькин сотовый, понесся вниз по лестнице.
— Мать вашу, — рыкнул он, откидывая ее прочь и вламываясь внутрь.
— Я здесь, — послышался снизу голос. Толстая ляда приподнялась над полом в коридоре.
«А почтенная монахиня не растерялась», — хмыкнул про себя Дима, придерживая крышку и помогая Алене выбраться из подполья.
— Бежим, — скомандовал он и, подхватив настоятельницу, как мешок картошки, бросился вон из объятого пламенем дома.
«Я успел, — подумал Крепс, опуская сестру шефа около Рэнджа. Он заметил, как обычно спокойную Алену бьет дрожь. — Да и в такой мороз в рясе из тонкой шерсти околеть можно», — хмыкнул он про себя и, не раздумывая, достал из багажника генеральскую куртку и накинул ее на плечи матушки Пелагеи."
"Он отстраненно созерцал, как горит отчий дом Бека, наблюдал, как около Рэнджа паркуется шеф, приехавший на паркетнике сестры.
— Поговорим, Крепс, — усмехнулся Бек, угрюмо созерцая развалины дома, и добавил добродушно: — Давай рассказывай. Ты даже не представляешь, как я благодарен тебе за спасение Алены…
— Я просто оказался в нужное время в нужном месте, — отмахнулся Дима. — Не совершил ничего героического.