Обычно Борис отдавал свои работы без багета, заказчики сами этим занимались исходя из собственных вкусов и оформления интерьера того помещения, где предполагалось вешать портрет.
Хану он позвонил с опозданием на двадцать минут и чувствовал себя виноватым.
– Есть кое-какая информация, – сообщил Алекперов, – довольно любопытная. И еще надо, чтобы ты взглянул на одну фотографию. Дело малоприятное, но нужное. Так что придется встречаться.
– Когда и где? – с готовностью отозвался Кротов.
Они встретились тем же вечером все на той же квартире. Борис взглянул на фотографию мертвого мужчины и с трудом сдержал стон. Да, это он, дядя Валера, человек, который убил маму. Вот и его настигла такая же страшная смерть. Что это? Справедливость? Возмездие? Или просто игра судьбы?
– Ну, что? – с нетерпением спросил Хан.
– Это он, – выдавил Кротов.
– Точно? Ошибки быть не может? Все-таки двадцать четыре года прошло, и он изменился, и ты тогда совсем маленьким был, мог забыть.
– Я ничего не забыл, – твердо ответил Борис. – И ничего не путаю. Ты же знаешь, для меня лица – как для некоторых слова. Конечно, он постарел, спору нет, но это точно он.
– Ладно, – вздохнул Хан. – Будем думать. В этом деле много непонятного.
По дороге домой Борис не мог отделаться от стоящего перед глазами мертвого лица.
Он до сих пор отчетливо помнил тот страшный день, когда это случилось. Мама забрала его из детского садика и привела домой, от нее пахло вином и еще чем-то незнакомым. Дома она сразу принялась готовить еду, а вскоре пришел дядя Валера и принес несколько бутылок. Мальчик уже умел читать и смог прочесть надпись на этикетках: «Водка «Московская».