– Возьмусь, – с готовностью отозвался Стасов. – Но прежде всего я хотел бы обсудить с вами возможные направления нашей работы. Если вы с ними согласитесь, то мы оформим договор и будем работать.
– А я могу не согласиться?
– Конечно. Вам покажется, что то, что я вам скажу, не вызывает у вас доверия к нашей квалификации, и вы сами откажетесь от идеи сотрудничать с нашим агентством. Итак, Валентина Дмитриевна…
– Можно просто Валентина, без отчества.
– Хорошо, – кивнул Стасов.
– Ну да, и вы туда же! – с досадой воскликнула она.
– Вы меня не дослушали. Из вашей квартиры все-таки что-то взяли, очень маленькое по размеру…
– Я вам уже сказала: у нас ничего не пропало! – Валентина начала сердиться. – Я не для того к вам пришла, чтобы повторять в тысячный раз одно и то же.
– Послушайте, Валентина, давайте будем последовательными, – терпеливо проговорил Владислав.
– Нет, только последние два года, когда он нуждался в уходе и не мог жить один. У меня есть своя квартира, я в ней жила почти десять лет.
– Вот видите. Мало ли какой предмет мог появиться у вашего отца за эти десять лет! И он совсем не обязательно стал бы ставить вас в известность о нем.
– Я не понимаю, – Валентина нахмурилась, – о каком предмете идет речь? Вы что имеете в виду?
– Ну, например, какой-нибудь раритет из разряда фамильных ценностей или предметов коллекционирования.
– У нас нет и не было фамильных ценностей, – отрезала она. – И папа никогда ничего не коллекционировал.
– Возможно, и так, – кивнул Стасов. – Но ведь он был врачом, детским хирургом, и, как вы мне сказали, очень хорошим хирургом. На его счету сотни спасенных жизней.
– Нет, – она слегка оторопела. – Это вы к чему?
– А к тому, что у меня, например, двое детей, и я точно знаю, что для хирурга, который бы их спас, я бы не пожалел ничего. Благодарные родители могли сделать вашему отцу любой подарок, в том числе, например, редкую монету, или марку, или набросок, сделанный известным живописцем. Или оригиналы писем известного писателя.