Вряд ли кто из больных рискнул бы выйти в гостиную с томиком стихов, не боясь показаться окружающим «тургеневской барышней». А ты спокойно держишь книжку обложкой вверх и ни капли не смущаешься. Видишь, как просто сделать выводы о человеке, исходя из простых деталей? Мелочи — они ведь важны, не находишь?
«Кому, как не мне, знать об этом», — подумала я про себя. Но Андрей оказался прав: мне и в голову не пришло, что на меня могут коситься из-за стихов. Я же их заучиваю для тренировки памяти, Есенин мне, признаться, безразличен.
— Теперь твоя очередь, — улыбнулась я, но не продолжила фразу.
— Андрей… — проговорила я медленно. — А ты помнишь наизусть номер Ани? Можешь мне продиктовать его?
— Да у меня он в телефоне есть. — Андрей тоже вытащил свой мобильник. — Как только ты мне сказала про исчезновение сестры, я тут же стал ей звонить. Но абонент недоступен. И эсэмэска о том, что Аня в сети, до сих пор не поступала.
"— Скажи мне ее номер. — Я открыла журнал звонков и отыскала неизвестный мне номер, по которому я пыталась дозвониться до своей бывшей соседки по палате. Я не стала показывать эсэмэску с просьбой о помощи, чтобы напрасно не беспокоить его. Попробую сама во всем разобраться…
Андрей даже не стал интересоваться, зачем мне нужен номер его сестры — просто продиктовал мне цифры. Сомнений быть не могло — сообщение было отправлено с номера Ани.
— Спасибо… — задумчиво проговорила я.
Андрей не убирал телефон в карман.
— Слушай, а давай с тобой номерами обменяемся? — внезапно предложил он. — Не подумай ничего такого, я просто для удобства предлагаю. В палаты же к другим больным заходить нельзя, а вдруг получится, что тебе понадобится со мной побеседовать, или наоборот. Хотя со связью тут беда, но вдруг повезет.
— Хорошо. — Я без разговоров продиктовала свой номер Андрею, а он мне — свой. После мы положили телефоны на место.