Давясь слезами и сладким чаем, который сунул в её озябшие ладони сердобольный водила, она приняла самое важное на тот момент решение. Возвращаться в дом нельзя. Рассчитывать в этой жизни нужно только на себя.
Ю удалось успокоиться и убедить водилу в том, что не будет никакого криминала, если он подбросит её до города. Пожалуй, именно тогда она в первый раз и почувствовала в себе этот дар убеждения. Тогда почувствовала, а потом пользовалась им регулярно без зазрения совести.
…Нынешний поход к шахте № 13 изначально был бесполезной затеей.
Искать шахту пришлось довольно долго. За истекшие годы тайга изменилась, прежние ориентиры утратили свою актуальность. Даже кирпичное здание, назначение которого Ю так и не определила, почти исчезло, поглощенное наступающим со всех сторон лесом.
С её памятью, цепкой, почти фотографической, семь лет назад случилось что-то неправильное. Из неё выпало несколько суток жизни. Или правильнее сказать, что это сама Ю выпала на несколько суток из жизни? Где она была, когда пропал Василёк? Что делала?
Наверное, с помощью хорошего психолога можно было бы всё восстановить. Не продираться через непролазные таежные дебри в поисках потерянных воспоминаний, а улечься на удобную кушетку в уютном врачебном кабинете, прикрыть глаза и довериться…
Вот только с доверием у Ю как раз и были самые большие проблемы! Жизнь научила её не доверять никому.
Зачем она приходила к Доре, если так и не спросила о самом важном, о том, что не давало покоя и заставляло просыпаться в холодном поту посреди ночи? Почему она не спросила у деда, еще тогда, давным-давно, во время последнего их разговора? Ни про Василька не спросила, ни про… себя.
В горле сделалось колко и горько. Ю раздраженно дернула головой. Она выросла и уговорила себя быть рассудительной и всё понимающей, но ни рассудительность, ни всепонимание не позволили ей задать тот самый важный, самый мучительный вопрос.