Предметом оказался череп какого-то не слишком крупного зверя, либо расписанный золотом, либо сделанный из золота.
– Это что за хрень?! – Элена снова опередила всех присутствующих.
– Это эдемский сад, моя хорошая! – проворковала Таис, любуясь картиной."
"– А что у деда в руках? – спросил Гера, который, кажется, впервые за весь вечер проявил искренний интерес к происходящему и даже подкатился поближе к картине.
– Ты не знаешь, мой сладкий? – спросила Таис с мягким укором.
– На хрен ему вообще такое знать, тётя Тася! – рявкнула Акулина.
– Я прошу прощения, – вмешался в перепалку нотариус. – Не могли бы вы разрешить ваши противоречия в другом месте и в другое время?
Он выразительно посмотрел на свои наручные часы. Часы оказались неожиданно дорогими, диссонирующими с его унылым внешним видом. Впрочем, вряд ли старик обратился бы за помощью к заурядному нотариусу, наверняка выбрал самого лучшего, пусть и не самого позитивного.
– Разумеется, вы совершенно правы, мой дорогой! – Таис изобразила смирение и попятилась от картины.
Какое-то время она металась по библиотеке, как большая, заполошная птица, а потом угнездилась-таки в одном из пустующих кресел. Оленев снова откашлялся и извлек, наконец, завещание. Вот и наступила кульминация!
Вводную часть завещания Алекс слушал вполуха. Собственно, он не вполне понимал, что делает на этом семейном междусобойчике. Он не был представителем клана, собственных денег у него было вполне достаточно, чтобы не зариться на чужие. Но дед настоял, а это значило, что в происходящем есть какой-то резон.
Нотариус продолжал бубнить, перечисляя движимое и недвижимое имущество и всё прочее, нажитое непосильным трудом. Список уже начал казаться Алексу бесконечным, когда прозвучала его собственная фамилия. Впрочем, не его, а деда. Андрею Сергеевичу Уварову вверялись в управление несколько трастовых фондов, зарегистрированных на Сейшелах и Кипре. И вот тут началось…
– Так! – Тихон, до этого момента тихий и сосредоточенный, подался вперед и вперил взгляд в нотариуса.