— Я бы и сам тебе все рассказал, — недовольно проворчал он.
— Да, вижу. Но они считали, что оказывают тебе услугу, так что у тебя нет причин на них сердиться. Они хотели уверить меня в том, что ты относишься к этой девушке только как к сестре. Кажется, они тревожились, как бы я не начала тебя ревновать или не сделала еще какую-нибудь глупость. — Кимберли хохотнула. — Как будто я ревнива!
Лахлан ухмыльнулся, вспомнив тот день на пруду, когда они катались на коньках: тогда ее ревность видна была во всей красе… Как и его.
— Надеюсь, Несса обуздает свое упрямство и опомнится, когда познакомится с тобой, — искренне проговорил он. — У вас нет причин враждовать. Я хотел бы, чтоб вы подружились.
Чтобы подружились две женщины, любящие одного и того же мужчину. Вряд ли…
Кимберли вдруг напряженно застыла, крепко зажмурив глаза. Нет, надо гнать от себя такие мысли. Она может получать удовольствие, смеяться с ним, постараться быть ему хорошей женой — да, да, да! Но сердце ее должно оставаться нетронутым.
Такие мысли испортили ей настроение как раз в тот момент, когда они по подъемному мосту подъезжали в замку, но она постарается снова правильно посмотреть на отношения с Лахланом, притворяясь, что все обстоит именно так, как ей хотелось бы, — иначе с мужем никогда не будет согласия.
Утром они отправили известие, назвав приблизительное время своего приезда в Крегору.
Отвечая на теплые приветствия и добрые пожелания, Кимберли и Лахлан нескоро добрались до дверей огромного зала, который и ожидала увидеть, пройдя через гигантские двойные двери, она с радостью увидела, что замок Крегора, внешне оставшийся нетронутым, внутри подвергся полной перепланировке.
То, что когда-то было центральным залом, превратилось в гостиную, столовую, бильярдную и еще несколько комнат, которые она рассмотрит на досуге. Они были разделены толстыми деревянными стенами.