Люби меня вечно

Однако она мрачно посмотрела на него:"

"— Да, вы мне об этом рассказывали. И я уверена, что вы в последнее время немало этим занимались — вокруг ведь столько прекрасных женщин! Я даже подумала: может быть, Джейн именно поэтому сегодня утром поссорилась с матерью, наверное, вы вскружили ей голову своими поцелуями? Он фыркнул:

— Это чудо благовоспитанности? Я не поверил, что у девушки нет никаких недостатков, и оказался прав: у юной леди есть один, но очень серьезный.

— Я и сама вспыльчива, — напомнила ему Кимберли, стараясь не выказать удовольствия от того, что Джейн его не заинтересовала.

 — Однако это не помешало вам…

— Ты — живая и отважная, милочка. Большая разница, имей в виду.

Конечно, Кимберли снова покраснела. Этот человек в последнее время отпускает ей слишком много комплиментов. Хотела бы она понять, почему. Может быть, он пытается загладить свою вину?

Но несколькими комплиментами за потерю невинности не отквитаться. Ей еще только предстоит расхлебывать последствия — придется обо всем рассказать тому, за кого она выйдет замуж.

Впрочем, некоторые мужчины не в ладах с логикой, так что вполне вероятно, что он действительно пытается успокоить свою совесть.

— Ну, Джейн тут не единственная прекрасная женщина, — продолжила она. — Полагаю, вы без дела не сидели. Леди Эдит…

— Настолько глупа, что даже не замечает, когда делает из себя дурочку, — быстро перебил он. — От ее трескотни любой мужчина запьет уже через пару дней.

Кимберли чуть не кивнула — она думала то же самое.

В ней боролись противоречивые чувства: раздражение из-за того, что он отметал ее доводы, и радость, что его ничуть не заинтересовали те женщины, за которыми, как она решила, он наверняка начнет ухаживать.

Но против Моники Элгар ему сказать будет нечего. Даже Кимберли против своей воли начала ей симпатизировать — такая она была милая. И ей действительно хотелось добиться от Лахлана признания, что он целовал кого-то еще. Будет неприятно это слышать, зато наверняка поможет ей перестать непрестанно думать о нем.

Поэтому она спросила:

— А как насчет Моники Элгар? Тут он вздохнул:

— Ты, может, и не заметила, Ким, но в этой леди не больше пяти футов роста. Каждый раз, когда я оказываюсь с ней рядом, меня так и подмывает взять ее на руки, как ребенка.

Она с досадой спросила;

— Тогда кого же вы целовали?

— Знаешь, милочка, никого.

— Почему? — недоуменно заморгала она.

— Может, потому что дожидался, когда ты одумаешься и пойдешь за меня.