— Тот факт, что сегодня я покинула отель без зонта, означает, что я была так отвлечена другими вещами — хорошими вещами, — что я даже не подумала спланировать наперед, что может быть такая поганая погода! Я даже не думаю, что проверяла ее сегодня!
Я не уверена, что Лукас оценил грандиозный характер рассуждения, но он ухмыльнулся и притянул меня ближе, поцеловав, как будто ему никогда не будет достаточно, как будто ничего другое в мире не имеет значения. Ни люди, которые странно на нас смотрели, когда бежали под навес.
Или, может, значение имело только последняя причина."
"Он целовал меня, пока мы ждали поезд в метро, он обнял меня сзади, его мягкие губы прижались к моей шеи. Он целовал меня в поезде, в котором было так много народу, что наши промокшие тела были прижаты вместе, наши рты настолько близко, будто мы не могли сопротивляться тому, чтобы слить их воедино.
— Ты вся мокрая. Ты нравишься мне такая, — сказал он, в то время как прокладывал дорожку из поцелуев по моему горлу.
Мы оба задыхались, руки касались друг друга, наша промокшая одежда была слишком тяжелой на наших телах.
— Я мокрая везде, — прошептала я.
Со стоном он оторвал свой рот от меня и потянул меня вверх по последнему лестничному пролету так быстро, что мои ноги едва касались ступенек. У нас заняло всего десять секунд, чтобы открыть и распахнуть дверь его квартиры, но они казались вечностью, и в мгновение, когда мы были внутри, я бросила свою сумку, он захлопнул дверь, и мы набросились друг на друга как дикие волки.
Языки и зубы сошлись в схватке, мы сорвали каждый лоскуток одежды друг с друга, вихрь из четырех рук, неистового дыхания и бешеного стука сердец глумился над бурей, бушующей снаружи.