А где я могу умыться, привести себя в порядок… - туманно обрисовала я пропущенную по иерархии проблему.
- Соседняя дверь, - глухо ответил мой шеф откуда-то из глубины помещения.
- Честно говоря, хотелось бы большего уединения, - тонко намекнула я.
- В подземелье из уединений только ночной горшок в углу, - еще более тонко намекнул человек - холодное оружие, снова высунувшись. Он затягивал шнуровку на светло-сиреневой рубашке.
- Какой у меня распорядок дня? – я осторожно присела на расстеленную кровать. В отличие от спальни величества, здесь с мебелью было хуже.
- Похвальный вопрос."
"Шеф вышел из гардеробной одетый, как Эльиньо из подземелья: обтягивающие штаны (спасибо, Универсум, что у них тут нет моды на гульфик), высокие сапоги, свободная рубаха, заправленная под пояс и собранная на запястьях в манжеты. Поверх рубашки был жилет. Сейчас Верховный маг напяливал на себя бижутерию: на пальцах сидели перстни, на шее он застегивал цепь а-ля «браток» с крупной подвеской из камня, сияющего, как Сваровски.
Именно в камушке я заметила первую искру. Она словно билась о стенки сферы, в которую была заключена. Затем коротким разрядом полыхнул камень подвески.
- Это ведь не просто украшения, да? – высказала я версию, которая допускала сохранность у меня рассудка. Даже во сне.
Леонарду завис на пару мгновений, застегивая браслеты.
- А разве в вашем мире магические артефакты делают по-другому? – очень случайно спросил он.
- В нашем мире магия есть только в сказках, выдуманных историях для детей, - сообщила я.
- Расскажешь потом, - приказным тоном сообщил шеф. – Когда вернусь.
Надеюсь, что когда ты вернешься, я уже благополучно проснусь в своей квартире. Стяну туфли с отекших за ночь ног и запишусь на срочный прием к психиатру. И попрошу самую-самую большую дозу барбитуратов, чтобы ближайшие пару недель ни одна пушка не могла разбудить моё «любидо». Не говоря уже о сомнительной безопасности стрелах над головой.
- Конечно, - согласилась я.
Шеф внезапно притих и застыл статуей.
- Завтрак принесли, - сообщил он мне.
Ничего так у него слух. Я ничего не услышала.
- Вы идите. Я сначала… уединюсь. А если вдруг задержусь, то не ждите. Я потом поем, одна, не переживайте.
По его ответному взгляду было ясно, что переживать следует мне. Завтрак и два голодных и злых мужских организма. Четвертый здесь может оказаться лишним.