Как ты полагаешь, когда мы окажемся в Вайоминге, он соблаговолит сообщить нам об этом?
Джослин повернулась, улыбаясь сухому тону графини.
— Но как проводник он великолепен, не так ли? Особенно если учесть, что он никогда себя за проводника не выдавал. Мы добрались сюда без всяких происшествий. И нужно ли напоминать тебе, что он вовсе не обязан устраивать нам экскурсии?
— Кстати, о причине, по которой он был нанят. Думаю, следует воспользоваться обстоятельствами и позаботиться о решении проблемы. А для этого тебе потребуется отдельный номер в гостинице и предлог, чтобы остаться там с ним наедине.
— Ты забываешь одну маленькую деталь, — разом помрачнев, прервала ее Джослин. — Я ему не нравлюсь.
— Я не стала бы этого утверждать, дорогая.
— А я могу. И он приложил максимум усилий, чтобы доказать это. Он даже не находит меня хоть капельку привлекательной.
Ванесса чуть не зарычала, но ограничилась следующим замечанием:
— Чушь! Тебе никогда не приходило в голову, девочка моя, что его очень влечет к тебе, но он считает себя недостойным женщины твоего положения?
— Он не англичанин и вообще не европеец.
— Да, но мы сейчас говорим об американце совершенно другого сорта. О том, который проигнорировал тебя на глазах у всех только для того, чтобы защитить твою репутацию. Или ты уже об этом забыла? Допускаю, что слово «положение» в данном случае не совсем подходит.
— Потому что я из тех, кого он называет «белыми женщинами»?! — ахнула Джослин, внезапно сообразив. — Боже мой, так ты полагаешь, все дело в этом?!
— Не удивлюсь. По крайней мере это вполне объясняет, почему он так старался запутать тебя, чтобы заставить держаться от него подальше.
— Но… что же мне с этим делать?
— Хороший вопрос! Ему уже сообщили, что для тебя не имеет значения его происхождение.
— Мне совсем не нравятся оба твоих предположения, Вана, — жестко сказала Джослин, желая защитить Кольта.
— Но второе все же мне кажется более правильным.