Лара наклоняется ближе, но слышит лишь посасывание в грудной клетке. Подняв винтовку, она всаживает ему пулю в переносицу.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Вилланель.
– То же, что и ты.
– Но это не входило в план.
– План изменился. Я твой дублер.
Поколебавшись пару секунд, Вилланель отбрасывает сомнения и ведет Лару наверх через последний пролет. Там они упираются в дверь. Вилланель вынимает оптоволоконный эндоскоп и просовывает гибкий миллиметровый кабель под ковер и дальше – под дверь.
Вилланель молча пробует дверь. Заперто. Выстрел из «КРИСС Вектора» разносит замок на куски, она пинком распахивает дверь, и они с Ларой врываются в комнату.
На голове у человека на стуле – черный матерчатый мешок, заскорузлый от высохшей крови. Под мешком – разбитое лицо Константина. Рот забит кляпом, и он хрипло дышит через сломанный нос.
Лара вынимает кляп, а Вилланель боевым ножом разрезает пластиковые наручники, которыми Константин прикован к стулу.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – обращается Лара к Вилланель. – Ты думаешь, что пока я жива, ты не будешь в безопасности, ведь я знаю, кто ты на самом деле. И сейчас ты размышляешь, не убить ли меня.
– Момент идеальный, – соглашается Вилланель.
– Но ты понимаешь и то, что я в том же положении. Я тоже не буду в безопасности, пока жива ты.
– Да, тут ты тоже права.
– Оксана? Лара? – шепчет Константин темными от запекшейся крови губами. – Ведь это вы?
Женщины поворачиваются к нему. Обе остаются в балаклавах.
– Я ничего им не выдал. Ведь вам это известно?
– Да, – отвечает Вилланель. Она бросает взгляд на Лару, отмечая про себя обманчивую обыденность ее позы и напряженный указательный палец на предохранителе спускового крючка.
Константин переводит взгляд на Лару.
– Я слышал, что ты сказала. У вас обеих нет причин бояться друг друга.
Лара прищуривается, но молчит.
Вилланель опускается на колено, чтобы быть на одном уровне с Константином и чтобы его туловище послужило щитом между ней и Ларой. Закинув руку за спину, она выхватывает из кобуры «глок».
– Ты однажды сказал мне одну вещь, – говорит она Константину. – Я ее запомнила на всю жизнь.