Если он где-то в доме и есть, то, даже найди мы его, вряд ли успеем открыть до их возвращения.
Ева качает головой.
– Нет, если в доме есть что-то для нас полезное, оно здесь. Сильно сомневаюсь, что он делится с женой информацией, которую мы ищем.
– Соображает, – бормочет Ланс.
Ева не обращает внимания на его реплику.
– Осмотрись как следует. Что ты видишь?
– Любит все контролировать. И, я бы сказал, вполне доволен собой.
На стене над столом вплотную друг к другу – несколько снимков, на них Крэйдл сидит с друзьями в университетской столовой, жмет руку американскому генералу, ловит лосося в горной реке, позирует с семьей в отпуске.
У Ланса жужжит телефон.
– Это Билли. Крэйдлы уже здесь, снаружи. Выходят из такси. Нам пора.
– Черт. Черт!
Ланс передвигается быстро и бесшумно. У идущей следом Евы сердце колотится бешено, до тошноты. На кухне Ланс отодвигает засов двери в сад, торопливо выпускает Еву и тихо закрывает дверь.
– Сюда, здесь проход, – командует Ланс. Заросшая нависающими над ней кустами тропинка ведет к дороге. Ева неуклюже переносит ногу через низкую изгородь, колючки впиваются в одежду. Она отчаянно выпутывается, Ланс следует за ней.
– Так, ложись. – Он надавливает рукой ей между лопаток. Земля твердая, вся в кочках и мокрая.
– Свет, – шипит она, изо всех сил стараясь контролировать дыхание. – Мы не выключили чертов свет.
– Он горел, когда мы вошли. Расслабься.
Из кухни Крэйдлов доносятся раздраженные звуки. Хлопает дверца буфета. Звон металлических предметов, упавших на твердую поверхность.
– Когда я скажу, сразу беги к дороге, – шепчет Ланс.
– Чего мы ждем?
– Денниса. Он еще на улице. Расплачивается с таксистом.
Ева молит бога, чтобы Пенни оставалась в кухне.
Вдали слышно, как закрывается главная дверь и звучит мужской голос. Ева еще плотнее прижимается к земле. Ботинок Ланса – в паре дюймов от ее лица.
– Слушай, ну извини, хорошо? – Мужской голос теперь совсем близко.