Не отвечая, он начал целовать ее, медленно и нежно, чувствуя, как внутри у нее пробуждается страсть. Она, будто разнежившаяся кошечка, замурлыкала от удовольствия.
— Да, мне действительно нужно научиться писать. — Он начал расстегивать лиф ее платья.. — Но в данный момент я не настроен на учебу, по крайней мере на чтение или письмо.
Кловер охнула и обхватила его руки.
— Баллард, мы же на кухне. Кто угодно может войти и увидеть нас.
— Тогда нам лучше пойти в более укромное местечко, — сказал он, вставая, но не выпуская ее из объятий.
— Баллард! — запротестовала она. — Сейчас разгар дня, и у нас много дел.
— Но ведь молодожены должны… отвлекаться.
Он начал подниматься по лестнице.
— Отвлекаться, говоришь? Я бы назвала это увиливанием от работы.
— Что ж, милая, я с удовольствием увильну от работы перед полуденной трапезой.
Кловер покраснела, но не смогла удержаться от смеха, зараженная его страстью и хорошим настроением. Неожиданно она с удовольствием подумала о том, что действительно неплохо было бы отложить дела и насладиться близостью, предвкушение которой сжигало их обоих.
"Когда она осознала, насколько светло в комнате, ее охватило смущение.
— Баллард, здесь слишком светло.
— Ты стесняешься своего мужа?
— Все меньше и меньше, — призналась она с улыбкой.
— Тогда я не смогу тебя видеть, — сказал он, поднялся, но не слишком плотно задвинул шторы, а лишь приглушил яркий солнечный свет.
Приблизившись к ней, он просиял и поцеловал ее. Легкой перемены в освещении оказалось достаточно, чтобы побороть ее смущение, и он посчитал это приемлемым компромиссом. Отвлекая ее легкими поцелуями, он снял с нее простенькое платьице. Ее движения становились все более смелыми и призывными, и наконец остатки смущения улетучились окончательно.
Ему нравилась застенчивость Кловер, но он был рад, что это качество потихоньку сходит на нет. Вскоре он попробует привнести в их любовные отношения нечто более откровенное, — возможно, это будут занятия любовью не в постели, а где-нибудь в другом месте.