Но должно же зелье как-то проявить себя! Впрочем, один положительный результат уже был виден: писатель не сидел в мансарде над своим опусом, а торчал во дворе и делал вид, что занимается благоустройством. Катерина тоже делала вид и на писателя старалась внимания не обращать.
Она совершенно забыла о Степаныче, но он напомнил о себе сам. К полудню зелье разбушевалось в старческом организме до такой степени, что организм пришел к Катерине.
– Доброго тебе, Катерина, здоровьечка, – начал Степаныч с порога.
Катерина отрицательно покачала головой. А что оставалось делать? Как сказал классик, она теперь в ответе за того, кого приворожила. Не прогонять же бедного влюбленного в нее старика, раз сама виновата в его беде. Но Степаныч не выглядел бедным. Он больше походил на хмельного.
– Я к тебе зашел узнать, нет у тебя, Катерина, каких книжек моим внукам почитать. Ты не думай, они еще мальцы. Я им сам читаю.
Катерина обрадовалась, хотя и почувствовала подвох.
– Жаль, – резюмировал Степаныч, усаживаясь на стул.
Предполагалось, что после отказа он уйдет. Но не тут-то было. Катерина присела рядом и стала внимательно слушать жертву несчастной любви.
– Жаль, – повторил Степаныч. – Я вот недавно внуку сказки читал. Какая жизненная книга! Какую сказку ни бери – все про меня.
Катерина представила ведьму и приворотное зелье. Неужели старик догадался?!
– Качусь по жизни, – стонал Степаныч, – как колобок. Каждый норовит сожрать! Директорша – вылитый Людоед. Я, Катерина, в школе сторожем служу. У нее, я тебе скажу, взгляд косой и невегетарианский. Сторожу, сторожу, как папа Карло, а она все зарплату мне не повышает, только головомойки устраивает, Мойдодырша.
"Катерина задумалась, кто такие коллеги по работе на какой такой карьерной лестнице, если все действие разворачивается в сельской школе? Впрочем, как правильно решила она, Степаныч, тот еще сказочник. Она одобрительно покивала и приготовилась слушать дальше.