— Не бросай меня, старче, в этом неравном бою со злом. А то я надую губы и обижусь на тебя, — угрожающе тыкнул ему указательным пальцем в лицо и дурашливо скуксился.
— Боюсь, боюсь, — поднял друг руки вверх, окончательно капитулируя.
— Пошли разграблять территории бара?
— Ты время видел вообще? Он закрыт, Шахов.
— Ничего не знаю. Откроется.
Так, собственно, и случилось. Потому что связываться с двумя в умат пьяными придурками никто не захотел. Ну и ещё момент — Рома Ветров был настолько сладким для противоположного пола, что стоило ему всего один раз улыбнуться девушке-администратору, так у той тут же замерло сердце.
Но успех был достигнут. И разговоры наши продолжились, несмотря на то что через несколько часов нам нужно было выезжать домой. Ромку ждала жена. Меня вынос мозга.
М-да, но об этом я подумаю завтра…
— Слушай, Шахов, а чего это твой папаня так за Безрукова впрягаться стал?
— Тебя этот момент тоже доставил, да? — хмыкнул я, пытаясь непослушными пальцами натыкать в телефоне сообщение для Леры.
Получилась откровенная дрянь. Фыркнул, матюгнулся забористо и оставил это гиблое дело. Вот приеду и скажу ей всё как есть. А эта вся писанина… тьфу, что я слюнтяй желторотый такой ерундой страдать? И вообще, ничего я ей говорить не буду. Поступки важнее слов. Запрусь с ней в пуленепробиваемом бункере, чтобы до нас никто не добрался как минимум вечность, и буду на всякий лад показывать этой девчонке как я по ней соскучился.
Ай, сожру нахрен!
— Так и где щенка прикопали? — я даже вздрогнул от этого вопроса Ветрова, так сильно погрузившись в свои сахарные мечты.
Прокашлялся, потёр ладонями лицо и снова вернулся с небес на грешную землю.
— Адвокаты и юристы Безрукова на протяжении нескольких недель пытались выбить себе встречу со мной. Я гасился, так как наперёд знал, что разговор наш закончится тем, что я просто пошлю всех по известному маршруту на детородный орган какого-нибудь безобразного гоблина.
— А ему что денег мало?
— А их бывает много? — тут же парировал я и хохотнул.
— Ну так и что там за предложение-то было?
— У Безрукова от первого брака двое уже взрослых, но совершенно не приспособленных к жизни детей.