— Ты знал, что подобное может случиться? Он твоему отцу угрожал?
— Да, — кивнул я, — может, если бы он как-то нормально свои телодвижения совершал, то я бы и не газанул, но Безруков в привычном репертуаре начал запугивать отца тем, что, если я не пойду на мировую, то он продолжит кошмарить меня, семью и наш бизнес пока окончательно нас не изведёт. Вот папаша мой труханул и прогнулся, а я не он!
— Но ты бы мог…
— Не мог! — рявкнул я. — Я не трус, Ром. Если бы эта гнида почувствовала мою слабость один раз, то уже бы с меня не слезла.
— А Соня? А Серафима? — напомнил мне Ветров о единственных женщинах, которые мне были по-настоящему дороги в этом мире. Сёстры. За них бы я и убить мог…
Я долго молчал, смотря в глаза друга, а через минуту отставил полную рюмку от себя подальше. Покачиваясь, словно моряк во время шторма, встал на ноги, икнул и подвёл черту.
— Пошли спать, Ромашка.
— К жене торопишься? — подколол друг.
— По зубам тебе настучать тороплюсь, — буркнул я, мысленно проецируя образ Леры в своём упитом сознании. Он меня успокаивал и приводил в чувства. Мотивировал быть лучше, чем я есть на самом деле.
А может и нет. И это просто пьяный бред моих проспиртованных мозгов…
— Ага, значит сразу по приезду, верной и преданной собачонкой побежишь к сладенькой умнице, м-м?
Вот же сука! Нахрен я ему про Леру рассказал вообще?
— Захочу побегу.
— Ставлю ящик вискаря, что уже к вечеру ты к ней лыжи намылишь. Да, да, Шах! Мой ждун начинает ликовать и колыхаться.
— Какое же ты бесявое существо, Ромашка. Так бы рожу и начистил.
— Боюсь, боюсь…
И в спину мне прилетел издевательский смех Ветрова, а сам я себе клятвенно пообещал, что никуда я сегодня не побегу.
Лера, Марина, Кристина… сколько их было? А сколько ещё будет? П-ф-ф!
Данил
Утро встретило меня тупой долбёжкой по мозгам отбойным молотком и гадким привкусом тлена на губах.