— Слушаю, Данила Александрович?
— У дома Райской сейчас есть кто?
— Да, там Алексей круглосуточно дежурит.
— Отлично.
— Что-то нужно сделать?
— Да, — кивнул я, заглядывая в черноту собственных глаз, отражающихся в зеркале заднего вида.
— Что именно?
— Во-первых, зайдите внутрь и заберите котёнка, что там живёт с ней.
— А, во-вторых?
— А, во-вторых, спалите на хуй её избушку. Сегодня же! Сейчас!
И скинул вызов, приваливаясь лбом на скрещённые на руле руки.
Всё, Лера, шах и мат…
Глава 41 – Кто сказал «мяу»?
Лера
— Пожалуйста, едем! — кричу я таксисту, стоит мне только запрыгнуть в салон и хлопнуть дверью, отрезая себя от весенней прохлады.
— Куда?
— Да хоть к чёрту на рога, только уже трогайтесь скорее, я вас очень прошу! — рыдая, выпаливаю я, а сама оглядываюсь назад, где остался стоять чёрный монстр моего личного проклятия.
Наконец-то такси поехало, а я часто-часто задышала, пытаясь побороть истерику и вытирая со щёк бесконечные потоки слёз и твердя себе, что всё — Шахов не гонится за мой.
Господи, умоляю, пусть так и будет! Проси что хочешь, только выполни моё единственное, но самое заветное желание — освободи меня от его оков.
О сердце я даже не заикаюсь…
Оно обречено, ибо слепо любит Данилу Шахова, не видя никаких преград, чтобы биться только для него одного. И плевать этой неразумной, уже ни раз битой мышце на то, что её вновь расколошматят. Она рядом с ним готова склеивать свои осколки снова и снова, лишь бы этот мужчина и дальше играл с ним в свои жестокие игры.
— Так куда едем, девушка?
— В Ильинский повезёте? Первомайская улица, дом номер 61, — заикаясь и всхлипывая, с большим трудом выталкиваю я из себя свой адрес."
"— А что же нет. С вас полторашка, — согласно киваю.
— На карту можно? –
— По номеру телефона, — указал водитель на приклеенный на приборную панель листок с цифрами.
— Готово, — кивнула я, когда отправила оплату и поёжилась, обнимая себя за плечи.
— Не плачьте, милая, слезами горю всё равно не поможешь, — коряво попытался утешить меня мужчина.
— Это я знаю, — кивнула и ещё сильнее задохнулась от лавины собственного бессилия.
— Да и что же вы по улице в одном платье-то бегаете? Там такой ветрище и всего девять градусов. Заболеете же.
— Я уже заболела, — задохнулась я и, словив почти смертельный удар в солнечное сплетение, расплакалась ещё горше прежнего.