А я не стала отказываться, так как действительно вся окоченела от холода, несмотря на то что в такси во всю работала печка.
— Спасибо, — заикаясь и дрожа всем телом, поблагодарила водителя, натягивая на себя удлинённую ветровку с флисовой подкладкой и тут же блаженно зажмурилась.
— И реветь прекращай, глаза вон все опухли и покраснели.
— Не… не могу, — скуксилась я, а затем уткнулась лицом в свои колени и снова позволила слезам брызнуть из глаз.
Господи, какая же я безвольная дура! Что же я наделала…
Ненавижу себя!
И что это за чувство такое безобразное внутри промелькнуло, когда мужики из-за меня подрались, а мне от этого хорошо стало? И нет, не оттого, что одному по моей милости нос расколошматили.
Те самые, которые я ему никогда не давала.
Те самые, которые он не заслужил.
Наоборот!
И в голове с каждой секундой, несмотря на все мои абсурдные реакции на его появление, раненой птицей бьётся спасительная мысль, что я должна поставить между нами жирную точку.
Да, я в тот же момент сдохну от такого взгляда.
Но лучше быть ходячим зомби, чем его услужливой подстилкой.
И именно поэтому я снова и снова дёргала его за усы, оказываясь с этим хищником один на один в его дорогой чёрной гробовозке. Он был зол. Он был в бешенстве. Но только я была обязана упасть в его глазах ниже чёртового плинтуса.
Это был бы счастливый билет в спокойную жизнь без его навязчивого внимания. Потому что Шахов — моё персональное нельзя.
Вот только ничего у меня не получилось. Я думала, что Данил после лживых заверений о близости с Женей, просто возьмёт и вышвырнет меня из машины, навсегда забывая о моём существовании.
А я чуть не умерла от страха и буквально слилась с обшивкой заднего сиденья его премиального автомобиля, когда он ломанулся ко мне с этим своим фирменным тебе-звездец взглядом.
Руки затряслись. Мозги от перенапряжения перегрелись разом и сварились всмятку. По венам, разъедая плоть, вместо крови заструилась серная кислота.