— Что случилось?
— Ничего, — отвернулась, явно избегая смотреть мне в глаза.
— Лера, — строго зыркнул на неё, а затем потянул на себя чёртов пакетик и заглянул внутрь.
Райская тут же недовольно зашипела, выдёргивая из моих рук свои покупки и, не говоря больше ни слова, потопала вглубь квартиры, запираясь в ванной комнате и оставляя меня стоять на пороге собственного дома в полном ахере. И да, я мысленно зарыдал, топая ногами, словно малой тугосеря, у которого забрали любимую игрушку.
Да блин!
Опять придётся загибаться от воздержания? Сколько там вся эта женская байда длится? Три дня? Пять? Боже, нет! Да я же сдохну, особенно сейчас, когда она рядом со мной.
Ладно, придётся как-то выкручиваться. Есть у меня кое-какие идейки на этот счёт.
Выдохнул, улыбнулся и потопал вслед за девушкой, стуча в дверь, за которой она скрылась.
— Лер, ну прости меня. Я ж не знал.
Она тут же открыла мне, и я бережно прижал её хрупкое тело ближе, расслабляясь и снова чувствуя себя человеком, а не злой, огнедышащей адской гончей.
— Всё нормально, — кивнула она и повела носом по моей рубашке, блаженно вздыхая и прикрывая глаза.
— Хочешь вкусняшек, м-м? Мороженое там, мармелад, чипсы?
— Хочу, — тут же оживилась она и глянула на меня с очевидным восторгом в глазах, растягивая губы в букву «о».
Рассмеялся этой её дурашливой реакции, а она вслед за мной.
Хорошо…
Глава 46 – Глубже
Лера
— Сильно болит? — спрашивает Данил, пока его рука плавно поглаживает мой живот.
Мы лежим на огромном диване в гостиной, накрывшись пушистым пледом. Я на боку, Шахов сзади, стискивает меня в своих сильных руках, пока его губы нежно скользят по моему затылку, изредка прикусывая кожу на границе роста волос, чем вызывает волны неугомонных мурашек по всему телу. Им хорошо, мне ещё лучше.
По телевизору на минимальной громкости идёт какая-то комедия, к которой мы давно потеряли интерес, смолотив перед этим небольшое ведёрко фисташкового мороженого, банку вреднющих чипсов и две пачки мармеладных червяков.
И мне так здорово сейчас. Так уютно в его объятиях, что не хочется больше ничего, лишь остаться в этом мгновении навечно, где есть только я и он. И белый шум вокруг нас.
Слишком утопичная картинка, чтобы надеяться на то, что она будет с нами навечно, именно потому я суеверно и незаметно скрещиваю пальцы на руках, надеясь на долбанное чудо. Ну а вдруг поможет?
— Нет, боли как таковой нет.