Будто робот безжизненный сидит рядом. А моё сердце истекает кровью, пронзённое ядовитой стрелой равнодушия к любимому мужчине. Его облили с головы до ног безразличием, а больно от этого мне.
— Это же мама. Самый родной тебе человек. Какой, чёрт возьми, Олежик и Ростислав? — чуть ли не плача, всё спрашиваю я, и так обидно мне становится за этого сильного, смелого, умного мужчину, что и слова подобрать сложно.
— Это не мама, Лера. Это всего лишь женщина, которая меня родила, — наконец-то отвечает он и смотрит на меня так пронзительно, что я тут же подаюсь и начинаю нежно покрывать его лицо легкими, как пёрышко, поцелуями.
Мой хороший. Мой любимый. Мой самый-самый!
— К чёртовой бабушке этого Олежика, — рычу я, стискивая его в своих объятиях, а Данил начинает тихо смеяться, — и Ростислава туда же. Они плохие. Не встречайся с ними, пожалуйста!
— Даже в планах не было.
— Точно? — отклоняюсь я и прищуриваюсь.
— Точно, — кивает он и прижимает меня к своей груди, ласково поглаживая по голове.
Секунды тишины складываются в минуты, пролетая мимо нас одна за другой, пока Данил неожиданно не начинает говорить, неторопливо перебирая мои пальцы, изредка целуя их или прикусывая подушечки.
— Знаешь, в нашей семье как-то ни у кого с родителями не сложилось."
"Я затаила дыхание, боясь спугнуть этот неожиданный приступ откровения. Ведь я так мало знала об этом мужчине и буквально обратилась в губку, поглощая каждое его слово.
— Мой отец был женат три раза. В первом браке у Александра Шахова родилась дочь Серафима.
— Ужас, — прошептала я.
— Не волнуйся. Мой папаша горевал недолго и нашёл себе новую супругу, которая очень быстро подарила ему наследника. То бишь меня. Этот брак был чуть удачнее и дольше первого. Но всё же, когда мне было два года, отец подал на развод.