— Ну, а наутро ко мне с этими вот бумажками пришли и всучили, чтобы молчала и службам лишнего не сболтнула. Да только мне плевать было на их угрозы, Лерочка. Что мне эти бугаи сделают, когда я и так одной ногой в могиле?
Баба Зина ещё что-то говорила мне, причитала, охала. А я смотрела на неё и ничего не видела, не слышала. Только оглушающий вой в голове — это на меня, на полной скорости нёсся поезд под названием «пиздец».
Подкрался незаметно и раскатал, не оставив даже мокрого места.
— Спасибо, баб Зин, — натужно и с хрипом выдавила я из себя, а затем, словно немощная, тяжело поднялась на ноги.
— Кому ты дорогу перешла, Лерочка? Ведь не просто так тебе дом спалили, девочка.
— Не просто, — опустила я голову, наблюдая словно в замедленной съёмке, как срывается с ресниц на дощатый крашеный пол солёная капля.
— Что же ты сделала?
Не дала, когда просили по-хорошему — вот, что я сделала. Это вся моя вина перед человеком, для которого не существует каких-либо рамок или запретов. А теперь вспомните, что он говорил мне ещё пару дней назад.
Он счастлив.
Перекрутил меня через мясорубку. Последнее отнял. Загнал в угол.
И радуется.
Боже, я полюбила чудовище!
— Я? — подняла несчастные глаза на старушку. — Я ничего не сделала, баб Зин. А мне за это пустили пулю в затылок.
— Ой, милая…
— Ничего. Я справлюсь, — сипло выдыхаю я слово за словом и как пьяная двигаюсь на выход, хватаясь руками за стены, — где наши не пропадали…
— А деньги, Лер? Куда мне их?
— Они ваши…
Как бы то ни было, а баба Зина дело своё сделала — смолчала.
В состоянии полного аффекта покинула дом. На автопилоте добрела до машины. Села за руль и уставилась невидящим взглядом на свой сгоревший дом.
Заплакала.
Закрыла ладошками лицо и разрыдалась, зачем-то и совершенно не к месту вспоминая слова Данила, когда он так «неожиданно и скоро» приехал ко мне на пожар.
«Всё, девочка моя, всё. Не плачь. Тише, тише, успокойся. Всё будет хорошо».
"Кому хорошо? Кому? Только ему одному! Трахать меня на постоянной основе и знать, что у меня нет другого выбора, кроме как довериться ему.
Боже, он ведь врал мне! Врал! До последнего…
И что-то мне подсказывало, что это была лишь верхушка айсберга.
— Проводка! — зашипела я змеёй. — И я, дура, поверила…
А сознание снова резанули слова мужчины, который шёл к своей цели по головам, не заботясь, что могут пострадать другие.
«Я счастлив с тобой. Абсолютно».