Любви много не бывает!

Даже не думала, а что, если… Я знала, что, даже если у нас ничего не получится, если Никита никогда не встанет на ноги, я все равно его не брошу. А по приезде домой Никита собрал вещи и на два месяца отправился в реабилитационный центр. Тем же вечером я обнаружила на тесте две полоски.

И ничего не сказала Никите.

Решила сделать сюрприз. Рассказать в день нашей свадьбы.

Восьмого марта.

*****

— Ты такая красивая, — сказала мама, поправляя на мне фату и украдкой утирая слезы.

Я стояла в самом центре гостиничного номера, смотрела на свое отражение на дверце шкафа и улыбалась.

Я правда была красивой. В белоснежном платье, с открытыми плечами и фатой… я влюбилась в нее сразу. Шелковый фатин с россыпью жемчужин напоминал меня саму. Я столько лет пряталась в ракушке, боялась открыть свои чувства мужчине. А оно вон как… взаимно оказалось.

Я обернулась к ней, обняла за плечи и прошептала:

— Спасибо, что принимаешь его таким, какой он есть. Он лучший, — прошептала я, смахивая слезы.

— Для меня лучший.

— Я знаю, солнышко, — хохотнула мама, отстраняясь. — Поняла это еще в первый день, когда ты помчалась знакомиться с ним.

— Я бежала к псу, — воскликнула я, смеясь.

— Ты бежала к нему, просто в силу своего возраста не понимала этого.

Я нахмурилась, задумалась. А ведь мама права. Сначала меня привлек красивый голос парня, затем он… Ричи я увидела в последний момент.

— Возможно, да. Ты права.

— Нам пора, — сказала она, направляясь на выход.

Мама. Самая родная и любимая.

Именно она стала тем человеком, что повел меня к мужчине, которого я любила большего всего на свете и от которого ждала ребенка.

Я шла, затаив дыхание. Смотрела на него, улыбалась, словно ненормальная, и чувствовала, как по щекам катятся солено-сладкие слезы безумного счастья. Вот же… гормоны.

— Готовы ли вы, Никита Константинович, взять в жены Наталью Владимировну? Любить и…

— Подождите, — сказал Никита, взмахом руки прекращая церемонию.

Когда Никита остановил церемонию, я очень сильно напряглась.

Первая мысль — неужели передумал. Но вместо этого Никита просто взял и встал с кресла. Медленно, превозмогая боль, подошел ко мне. Подушечкой большого пальца стер слезы, которые крупными каплями стекали по щекам, и коснулся подбородка. Заставил посмотреть на него.

Все это время я смотрела на его ноги и улыбалась как дурочка.

— Сюрприз, дорогая, — сказал он, целуя меня. — Ах да. Я согласен.

— Прекрасно.