Готова просить, умолять, кусая губы от невыносимого наслаждения. Умолять не останавливаться, продолжать, дать мне, наконец, выйти на пик наслаждения и почувствовать его до конца во всей полноте и страстности наших неизведанных желаний.
Его мягкая ладонь опускается между нами, и пальцы нащупывают чувствительное место. По позвоночнику пробегает дрожь от новых ощущений. Я хватаю воздух, словно рыба, впиваясь в мужские плечи пальцами.
– Не сдерживайся, – шепчет на ухо Никита и прикусывает кожу на моей шее.
Я слышу, как он тихо рычит и глухо стонет. Задыхаясь, поддаюсь навстречу бедрами. Тихонько всхлипываю и растворяюсь в нем и в нашем желании, жарком, жадном, нестерпимом и таком головокружительном.
Наши дни.
Затерявшись в укромном уголке вестибюля ночного бара, я позволила своим мыслям уплыть в прошлое еще раз. Почему-то они затрагивают меня так глубоко, хотя, казалось бы, должны были остаться позади.
Я вижу образы, которые, казалось, давно исчезли из моей памяти.
– Почему ты тут? – спрашивает Никита, присаживаясь рядом на мягкий диван.
– Я вообще не должна была быть тут, – хаотично кручу в руках номерок от пальто. – Прошлое должно оставаться в прошлом? Не считаешь так?
Смотрю в глаза друга, который кладет свою большую ладонь на мои руки, чем успокаивает нервную тряску.
– Не очень приятно слышать от тебя такое, – он усмехается, а большой палец продолжает вырисовывать узоры на моей ладони, посылая приятные «мурашки» по телу.
"– Не бывает дружбы у людей, что трахались, – ни один мускул лица не дернулся у молодого человека, когда я произнесла эту грубую фразу.
– Может ты и права, но я считаю, что только настоящие друзья получают по морде за проступки друг-друга.
Он улыбался, а я не понимала о чем идет речь. Пихнув его под бок, всем выражением лица показывала, чтобы Никита пояснил, что имел в виду.