Так бывало, когда я негодовал или меня просили сделать что-то для меня неприятное.
— Не называй меня так, — перехватив тонкие пальчики, сжал их и стал поглаживать.
Вера немного смутилась, слегка покраснела. Её румянец можно было списать на духоту в баре. Но я тешил себя надеждой, что его вызвал я.
— Марк, когда ты нас познакомишь? — не унималась подруга.
Она всегда добивалась своего. Её безудержный нрав мне нравился, но смог бы я так же, как и Павел, безропотно потакать ей?
Наверняка она бы сделала из меня подкаблучника.
— Возможно.
— У тебя с ней не всё гладко?
— Почему ты так решила?
— Ты не хочешь говорить о ней, пресекаешь мои расспросы.
— Тогда зачем спрашиваешь? — я поднёс её руку к губам, оставив на бархатистой коже мимолётный поцелуй.
Сдерживать себя удавалось с трудом. В самых грязных своих фантазиях я уже давно целовал Веру везде: страстно и необузданно.
— Я переживаю за тебя. Ты мой друг, — она коснулась моей щеки и проникновенно посмотрела на меня.
Трепетная ласка любимой девушки отозвалась волнующим покалыванием в груди.
— Я хочу, чтобы ты был также счастлив, как мы с Пашуней.
При упоминании друга её голубые глаза стали ещё ярче. Она была вся, словно воздушный сон. Или я был влюблённым идиотом…
Догадывалась ли Вера о моих чувствах? Видела ли причину, по которой я был готов мчаться через весь город, чтобы помочь, если вдруг не было рядом Пашки? Должна была. Вопреки порой легкомысленному поведению, она не была глупа.
— Не волнуйся, лисичка, — уверенно лгал я. — Соня замечательная.
***
От лица Сони"
"Марк, как всегда, проигнорировал моё сообщение. Но я знала, что он встретит меня. Может быть, с вкусным завтраком у двери или ароматным рафом из любимой кофейни. Это было неважно. Он всегда находил нужные слова в оправдание. А я ему верила. Потому, что любила.
Вопреки ожиданиям меня никто не ждал у двери моей уютной квартирки. Но я так устала после тяжёлой смены в больнице, что не было сил на разочарования.
Сквозь сон я ощутила осторожные поцелуи. Меня окутал знакомый запах моего мужчины. Цитрусовый, с небольшой горчинкой.
Губы Марка коснулись позвонков на шее, скользнули по изгибу плеча.
— Соня-я-я… — прикусывая мочку уха, пьяно шептал он.
Его руки нетерпеливо сжимали мою талию, спускались ниже и подразнивающе оттягивали резинку пижамных шортиков.