Была уверена, что я ее взял на работу, чтобы приятно коротать время между ее ног. Вылетела через неделю со слезами и полнейшим непониманием в чем дело.
Эта другая. Точно знает, о чем говорит, запросто отбивает все вопросы, ни на миг не теряя уверенного достоинства. Ведет себя, как царица на показе.
Ее каблуки чеканят острую дробь, когда она прохаживается из стороны в сторону перед экраном. Во время очередного такого дефиле я замечаю татуировку на щиколотке — причудливо изогнутую змейку. Выглядит эффектно.
Делегация у нас на неделю и в первый день мы решаем поработать умеренно. Первичный обмен информацией прошел, надо обдумать, позволить информации уложиться. Поэтому после совещания, отправляемся на ужин. Собираются все, кроме Алексы. Она ссылается на какие-то личные дела, извиняется и уходит.
Мне почему-то жалко, было бы интересно послушать ее в неформальной обстановке.
После ужина возвращаюсь домой. Там ждет Таська. Уютная, милая, в смешной пижаме с уточками.
— Как прошли переговоры?
— Неплохо, — мы сидим на диване перед телеком, и я задумчиво пропускаю сквозь пальцы шелковые темные пряди.
— Супер, — она льнет ко мне, перещелкивая каналы, а я думаю о том, пошли бы ей красные длинные волосы.
Мы честно пытаемся найти что-то интересное для просмотра, но попадается одна фигня.
— Может, сериальчик?
— У меня есть идея получше, — шепчу ей на ушко, — мы перебираемся в кровать, я делаю тебе массаж, а потом…
— Ни слова больше, — Тася порывисто целует меня в губы и срывается в душ.
Уже через пять минут мы набрасываемся друг на друга, сгорая от страсти. Таська почему-то взвинченная, резкая, более требовательная чем обычно.
— Моя кошка решила показать коготки? — усмехаюсь, когда она толкает меня на кровать, а сама запрыгивает сверху.
— Кошка хочет крови, — коварно впивается коготками в мой пресс.
Сокращаюсь:
— Ах ты, — скидываю, тут же подминая под себя.
Любуюсь. Она охренеть какая красивая, моя.
— Макс… я тебя люблю, — произносит с надрывом, будто эти слова даются ей через силу
— И я тебя.
Дальше безумие. Сладкое, томительное, срывающее крышу и сжигающее дотла. Хочу ее до одури, всю без остатка, навсегда. Мне мало ее, хочется большего, и она отвечает мне с какой-то иступленной жадностью, клеймит укусами и когтями, заставляя забыть обо всем на свете. В эти минуты есть только мы, а остальной мир где-то там, далеко, и он нам не нужен.