Может, пока она была девочкой, эта месть была в какой-то степени чистой идеей восстановления справедливости. И, честно говоря: вот притюкнула бы она его из пистолетика, предварительно объяснив за что, и почему‑то думается мне, что человечество и общество ничего не потеряло бы, если б Чащин унёс с собой в могилу тайну о том, кто его приговорил и убил. Но она стала такой же, как он, если не хуже: обирала богатых стариков и их родственников, убила мужа, шла по головам к своей цели, меня хотела убить.
– Как сказал один хороший писатель, «быть подонком просто, поэтому они так одинаковы»[4], – подвёл итог Шагин.
– Как-то так мерзко от всего этого и тошно на душе, – призналась Глаша.
– Так всегда бывает, когда дело закончено и понимаешь, что в большинстве своём люди, совершившие преступление, просто слили свою жизнь в унитаз ради денег, власти или мести, по ходу втянув в эту грязь или убив ради своих каких-то целей нормальных людей, – пожаловался на издержки профессии Коломийцев.
– Частенько задумываюсь о том, какие странные линии судьбы складываются у людей, в чём-то очень похожих и имеющих одинаковую стартовую базу, – поделилась размышлениями Муза Павловна.
Помолчав, она вздохнула и заметила как бы между прочим:
– У меня есть отличная брусничная наливка, которую иногда можно использовать в качестве успокоительного для нервов.
– Как там у Жванецкого? – засмеялся Шагин, вспомнив цитату любимого классика. – «Алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах».
ЭпилогСо своей свадьбы они сбежали.
Нет, не совсем чтобы радикально сбежали.