— Как они могут быть опасны? Они зе такие плекласные! — и тут она всё-таки коснулась шёрстки зверька до того, как я смог помешать этому.
Енотобелка, к моему изумлению, потёрлась о руку девочки, а затем и вовсе запрыгнула ей на руки, прижалась к груди и принялась тереться о подбородок.
— Какая холосенькая! — Соня прижала зверька к себе.
Я посмотрел на оставшихся енотобелок. Две из них с безразличным видом продолжили ловить длинными языками насекомых, собиравшихся залететь на территорию лагеря. А вот третья решила приласкаться ко мне.
Зверёк тут же вздыбил шерсть и с обиженным видом взгромоздился на вал, где продолжил мирно ловить насекомых. А вот Скалли вообще никак не отреагировала на наших гостей, поэтому я решил, что гнать их сразу не стоит. Тем более совсем скоро вернулся пятый и присоединился к своим друзьям.
— Мозно я её оставлю? — снова спросила меня Соня.
— Это, как мама твоя скажет, — ответил я, так как не собирался участвовать в семейных разборках.
— Я буду наблюдать и колмить! — пообещала кроха, обнимая енотобелку. — И выгуливать тоже.
Я видел, как Соня привязалась к небольшому зверьку, не выказывающему ни малейшей агрессии. Скорее, наоборот, он сам льнул к девочке, чуть ли не обнимая её.
— Вот вы где, ваша светлость, — раздался за спиной голос Дарьи Андреевны. — А я вас везде ищу! Где ж вы пропадаете? Идёмте ужинать! Я специально для вас вкуснятину приготовила.
Женщина явно чувствовала себя неудобно после выходки Ледяного и всячески пыталась оправдаться, чтобы я не начал подозревать её в сговоре с бывшим артефактором.
— Да вот, — ответит я, оборачиваясь и одновременно показывая на зверьков.
— Какие ж это урки, Илья Львович, — она рассмеялась и всплеснула руками. — Это же чари. Не знаю уж откуда они тут, но в империи почти в каждом доме есть. Детям они очень нравятся, да и сами детей обожают. Опять же пользу приносят — насекомых едят, немного даже летать могут. Правда, воришки жуткие, всё от них прятать надо. А у вас разве не было чари в детстве?
— Нет, — я покачал головой.