Мафиози и его мальчик (СИ)

Подарки продолжали появляться – драгоценные безделушки, техника, живопись и один раз машина. Самое дорогое Андрей отправлял назад – а вот живопись, как правило, оставлял, считая, что возвращать подобные подарки не очень вежливо.

Стоило признать, что посягательства Эдуарда заметно отвлекали от мыслей о Яре."

"Воспоминания о нём поселились глубоко внутри и высовывались оттуда, когда Андрей оставался один – но, усилиями Эдуарда, случалось такое нечасто. Как правило, он звонил и заводил разговоры – довольно бессмысленные, но от того не менее приятные: о том, что Андрею нравилось, и о том, чего тот хотел добиться в будущем.

Иногда, впрочем, он приезжал, или сам Андрей соглашался встретиться где-то в людном месте. Позиция каждого при этом оставалась неизменна – Эдуард мягко, но довольно упорно давал Андрею понять, что рассчитывает рано или поздно получить ответ. Андрей прямо и открыто говорил, что ответа не будет. Эдуард продолжал считать его слова игрой.

Надоело Эдуарду резко, в один день.

Впрочем, может быть, напряжение копилось в нём уже давно – Андрей не знал.

А может, такие методы борьбы с самого начала входили в его план.

Так или иначе, в середине ноября на стол перед Андреем лёг бумажный конверт без подписи.

Андрей осторожно вынул содержимое, и сердце его сжала боль настолько невыносимая, что слёзы подступили к глазам.

На первой из фотографий был он. И был Яр. Сзади, за спиной Андрея были горы, до середины припорошенные снегом. Яр наклонился к нему, и Андрей как наяву понял, что должно было произойти в следующий момент.

Быстро пролистнул фото и закусил губу, чтобы болью перебить ту боль, что вспыхнула внутри. Здесь Яр уже наклонился и просто целовал его – самого Андрея не было видно почти, только светло-коричневый свитер не по размеру, который – Андрей помнил это как сейчас – пах Яром Толкуновым.

Сквозь пелену, накрывшую сознание, он едва различил звук телефонного звонка и не сразу взял трубку – не хотелось возвращаться в мир, где он был беспросветно и безнадёжно один.

- Да, - сказал он наконец, прижав к уху телефон.

- Посмотрел? – голос Эдуарда был непривычно жёстким.

Андрей замешкался. Смысла этого подарка он понять не мог – это было так не похоже на Эдуарда причинять ему боль.

- Да, - сказал он тихо.

- Не надо больше играть со мной, Андрей. Выражаясь твоими словами – ты прекрасно можешь торговать собой. Хотя я по-прежнему предпочитаю называть это «союз».

- Я не понимаю, что ты хочешь сказать.