Что-то ещё?
Прокурор побарабанил пальцами по столу.
- На сегодня, полагаю, ничего. Не уезжайте никуда, возможно, мы вызовем вас ещё.
- Я здесь и готов всегда.
Андрей встал и на сей раз всё-таки направился к двери. Щёки его пылали, сердце билось бешено, и на Яра смотреть он просто не мог. Уже у двери он услышал голос судьи:
- Суд отправляется на перерыв. Собрание будет продолжено через два дня.
========== Часть 63 ==========
Тем вечером Андрей напился. Просто не мог представить, что пойдёт домой и будет находиться там один.
Он позвонил Серёге, потому что видеть Диму в таком состоянии попросту не мог, и потащил его в бар.
Пили какую-то текилу, и первое время Андрей держался, а потом принялся вываливать всё, одно за другим – про наркотики, про Яра, про деньги, снова про Яра и снова про наркотики, а потом про Яра, который больше не был с ним, и наконец про плёнку и всё, что следовало из неё.
Серёга слушал серьёзно. Он вроде бы был немножко трезвей – по крайней мере именно он затем тащил Андрея домой.
Потом были его руки – на спине, на ягодицах, под рубашкой, и Андрей поддавался им, чувствуя с особенной силой, как за все прошедшие месяцы тело его изголодалось по ласке и теплу.
Секс был обычным – Андрей не чувствовал ничего, кроме желания получить разрядку. Серёга умело ласкал его изнутри, заводил так, что искры сыпались из глаз, а затем сам лежал под ним, широко расставив ноги, и Андрей тоже брал его - просто чтобы кого-нибудь взять.
С ним было не лучше и не хуже, чем с Ритой, разве что острей, потому что Серёга был тесным, и руки его до боли впивались в бока при каждом рывке.
А утром Андрей проснулся и понял, что не случилось ничего. Небо не рухнуло на землю, и телохранитель Яра не выскочил из-под земли, чтобы отстрелить ему яйца. Он переспал с другим парнем – и это больше не волновало никого.
Серёга уже ушёл, оставив записку на тумбочке, глядя на которую Андрей тоже не почувствовал ничего. Он рухнул обратно на кровать и лежал какое-то время, не желая вставать.
Андрей кое-как заставил себя подняться и поплёлся в душ.
Редактор ждал его к десяти. Уже стоя в дверях, Андрей понял, что разговор будет непростой – последнее, о чём он думал накануне, это реакция начальства на его выходку.