- Вскоре после того, как наш уважаемый Андрей Георгиевич Журавлёв выступил на суде в прошлый раз, он получил посылку от подсудимого, весом около трёх килограмм. Так ли это, господин Журавлёв?
- Не совсем так.
- Поправьте меня.
Андрей поджал губы.
- Посылка пришла в августе. Намного позже того, как я выступал.
- И тем не менее, отправителем был Толкунов. Что было внутри?
Андрей смотрел на него зло.
- Кожаная куртка, - процедил он. – Вы что, хотите предположить, что он купил меня за кожаную куртку?
- Какой фирмы и модели была куртка?
- Не знаю! Я не фотомодель, чтобы такие вещи запоминать!
- Хотя бы фирму вы можете назвать?
Андрей поджал губы на секунду, а затем произнёс:
- Calvin Klein.
- Заказ на куртку ценой две тысячи долларов был оформлен подсудимым шестнадцатого августа. Скажите, господин Журавлёв, сколько подобных вещей вы получили от Ярослава за последний год?
- Проверьте накладные! Ясно же, что я могу вам соврать!
- Накладных обнаружить не удалось, что ещё не говорит о том, что это был единственный подарок.
Яр закрыл руками глаза.
- Всё, - тихо сказал он.
Андрей не смотрел на него. По скулам его гуляли желваки, а на душе было так тошно, что он уже не мог ничего сказать.
- Вы свободны, господин Журавлёв, - закончил прокурор, - если это потребуется, я готов провести ещё одну дополнительную экспертизу, чтобы доказать, что предыдущие показания Андрея Георгиевича Журавлёва были ложными.
Андрей шёл прочь будто зомби, не глядя ни на кого.
Как и в прошлый раз, суд удалился на совещание, но на сей раз продолжился через час.
Судья наконец огласил то, чего все участники процесса подсознательно ждали уже давно:
- Виновен, - сказал он и ударил по столу молотком. – Ярослав Игнатьевич Толкунов приговаривается к десяти годам заключения в тюрьме.
Комментарий к
Обложечка к 4 части:
https://drive.google.com/file/d/0B3vX8Z5xv-3NYjUyV1R1eXN6dDQ/view?usp=sharing
========== Часть 4. Зона –––— Глава 61. ==========
16 марта 1999 года.
Странно возвращаться к этой детской тетрадке спустя сколько?.. Кажется, три года. И само решение кажется мне странным, несвоевременным, и то, что я, здоровый мужик, давно отвыкший писать от руки, буду что-то записывать в школьную тетрадь.